Старик тоже вызывает вопросы. Вроде камердинер и мажордом – не самые высокие дворянские должности, разве что у особ царственной крови… А этот по надменности – граф, не меньше. Твою дивизию… Ничего не понимаю. Графа с герцогом от виконта ни за что не отличу…
Но рогом не упрешься. Идем, старик. Идем…
Прошли по лестнице, затем узенькими темными коридорами, и наконец он стукнул по филенке и как сама собой распахнулась створка в двойных дверях. Он вошел, торжественным голосом отбарабанил мои титулы и… исчез.
И что тут у нас?..
В богатом зале, освещенном помимо света из окон множеством свечей в золотых шандалах, у дальней стены на троне сидела ослепительно красивая женщина. Мне даже показалось, что от нее исходит сияние, как от святой. Абсолютно не обращая внимания на остальных присутствующих, я смотрел только на нее. Женщина эта притягивала как магнит и не давала даже на мгновение оторвать взгляд от нее.
Пышные волнистые волосы чудного золотистого отлива заплетены в косы, уложены кольцами по бокам головы и стянуты золотой сеткой, унизанной жемчужинами. Небольшая изящная корона усыпана крупными жемчужинами и драгоценными камнями, пускающими солнечные зайчики во все стороны. На плечи небрежно накинута красная мантия, отороченная горностаями. На высокой шее узорчатое, также усыпанное драгоценными камнями ожерелье с большим медальоном на подвеске.
Поверх бархатного алого платья – белая, шитая золотом накидка без рукавов, стянутая под высокой грудью золотым пояском…
Ох и хороша Мадлен…
Кожа нежного матового бело-мраморного цвета…
Большие зеленые глаза…
Чувственные пухлые губы…
Нежные округлые черты лица…
Выглядит совсем молодой, а у нее уже двое детей…
Так-так… Дружище, берем себя в руки…
– Бастард Жан д’Арманьяк, виконт де Лавардан, де Рокебрен, – склонился я в поклоне, мазнув беретом в руке по паркету.
Старался выглядеть почтительным, но ни в коем случае не раболепствующим. Даже с Туком прорепетировал предварительно.
– Приветствую вас, виконт; со мной рядом его высокопреосвященство кардинал Пьер де Фуа, второй сын Гастона Четвертого де Фуа, – произнесла Мадлен грудным, с легкой хрипотцой голосом, почему-то упустив мое звание бастарда. – Назовите причину, что привела вас к нам.
Я отвесил кардиналу еще один поклон и одновременно постарался немного осмотреться.
По углам комнаты стоят два стражника в полном вооружении, даже забрала на шлемах надвинуты, руки на мечах. Скорее всего – кабальеро из ближней охраны. И однозначно за портьерами, скрывающими стену, еще есть, и не один, бодигард.
Рядом с троном стоит кресло, на котором сидит, застыв в напряжении, совсем еще молодой мужчина в алой шелковой сутане, нервно поигрывает четками из слоновой кости. Кардинал, значит.
– Мой долг – засвидетельствовать почтение вашему высочеству. – Еще раз поклонился. – Я следовал в Арагон и не смог миновать ваши владения, отчасти по первой причине.
– Я принимаю ваши изъявления, виконт. – Мадлен слегка склонила головку. – Но, очевидно, помимо этой причины, у вас есть и еще повод видеть нас.
– Вы проницательны, ваше высочество. Я по воле случая считаю своим долгом донести до вас печальное известие.
– Появление Арманьяков в Фуа ранее было само по себе недобрым знамением, – воспользовавшись паузой, вклинился в разговор кардинал.
– Говорите, виконт, – проигнорировала Мадлен замечание кардинала.
– Контессу Жанну д’Арманьяк, в девичестве Жанну де Фуа, забрал к себе Господь! – медленно и зловещим тоном произнес я.
– Как! Этого не может быть! – воскликнул священник. – По нашим сведениям, мою сестру сопроводили в Родез в полной безопасности и с приличествующим почтением после того, как ее муж и ваш отец скончался от нервного потрясения, не пережив падения Лектура и собственного пленения.
– Виконт, вы сообщаете немыслимое, – чуть не зашипела Мадлен. – Насколько нам известно, а известно нам многое, контесса сейчас пребывает в полном здравии, и ее еще не родившийся ребенок – тоже. Потрудитесь объясниться!
Принцесса не смогла скрыть ярость на своем лице, и я в ошеломлении увидел, как красавицу сменила расчетливая жестокая хищница.
Стража по углам, лязгнув железом, синхронно сделала шаг вперед…
– Я думаю, нам все же стоит выслушать виконта! – нервно заявил кардинал и встал. – Ну же, не медлите.
Стража отступила…
Уже хорошо…
– Мой отец Жан Пятый Божьей милостью конт д’Арманьяк не умер от болезни. Его, нарушив перемирие и презрев охранные грамоты своего монарха, подло убили на глазах у его жены. Потом отдали тело солдатам на поругание. Совершил этот подлый проступок Гийом де Монфокон со своими людьми. Первый удар нанес некий Пьер ле Горжиа, вольный лучник…
– Мы сожалеем, виконт, – нетерпеливо заявил кардинал, – но что случилось с Жанной?
