– Контессу едва вырвали из лап распоясавшейся солдатни в Лектуре, и она смогла избежать насилия, но его не избежали дамы ее свиты. И ее спасение – заслуга только благородного кабальеро виконта Гастона дю Леона, чудом прекратившего бесчинства. Я слышал свидетельство об этом из его уст и свидетелем разговора называю Господа Бога нашего. – Я не сменил тона, добавив только трагичности и мрачности.
– Дальше, виконт, ради бога, продолжайте! – взволнованно выкрикнул кардинал.
– Далее ее сопроводили в замок Бюзе, что в окрестностях Монстарюка, где, удалив свиту, содержали как пленницу. – Я сделал еще одну трагическую паузу. – Охрану держали люди виконта дю Леона, под его же личным руководством, и, видит бог, этот благородный кабальеро делал все, чтобы смягчить условия пребывания контессы под арестом. Но!..
– Но ей же не причиняли вреда! – с нажимом воскликнула Мадлен. – Вы же сами говорите, что этот благородный кабальеро окружал ее должным почтением. И делал он это, скорее всего, по приказу руа Луи, моего царственного брата!
– Возможно. Мне это не ведомо. – Я сделал легкий поклон. – Но по истечении двух дней пребывания контессы в замке туда заявились сеньор де Кастельно де Бретену с аптекарем метром Гернадоном и вслед за ними – ранее упомянутый барон Гийом де Монфокон с письменным приказом допустить их к контессе. Гастон дю Леон не мог ослушаться и сделал это.
– Зачем аптекарь? Она, наверное, была больна? – Кардинал заметался по комнате.
– Конечно, контесса была больна, и мой брат прислал ей лекаря! – торжествующе заявила Мадлен. – Это очень благородно – заботиться о жене своего врага. Вы же не будете утверждать, виконт, что ваш отец не выступал против руа Луи?
– Этого я не буду утверждать, ваше высочество. Но следствием приема микстуры, которую вышеупомянутые люди вынудили принять контессу, стали преждевременный выкидыш и ее смерть в результате кровотечения.
– Откуда вы это знаете, виконт? – Пьер де Фуа подскочил ко мне, потрясая руками.
– Из ее уст, – зловеще прошептал я. – В момент, когда она испустила дух, я находился рядом. Я проник под видом монаха в замок с намерением спасти ее и сопроводить в Фуа или Помплону. Ее и будущего законного наследника земель Арманьяк. Но, к сожалению, не успел.
– Этого не может быть… – в растерянности прошептала Мадлен.
– Это так же верно, ваше высочество, как и то, что я вот этой рукой отправил в ад де Монфокона и лекаря, свершивших это черное дело. Порукой моим словам является честь моя, а свидетелем – Господь наш. Я готов поклясться на Святом причастии, и пусть Божий суд рассудит меня и людей, посмевших утверждать, что я лгу, – на одном дыхании я выпалил это и замолк, скрестив руки на груди.
Черт… Даже не приходится играть. Эмоции бастарда так и зашкаливают. Надо немного успокоиться, а то наворочу еще дел… В первую очередь необходимо заронить недовольство Пауком в брате Жанны. Как нельзя кстати он оказался тут, вместе с Мадлен. И при этом надо умудриться не настроить против себя саму владетельную женщину. Все-таки регентша графства, она же и решает здесь все.
– Моя сестра мертва, – потрясенно заявил кардинал Пьер де Фуа. – Я был прав, выступая против ее брака с Арманьяком.
– Ее похоронили по христианскому обычаю с подобающими почестями, ваше преосвященство, – подсказал я ему.
– Это небольшое утешение для меня…
– Вы, виконт, упоминали какой-то приказ, – жестко поинтересовалась у меня Мадлен, прервав кардинала.
– Лишь только тот, в котором предписывалось Гастону дю Леону допустить к Жанне де Фуа упомянутых дворян и лекаря.
– Он у вас? – Глаза Мадлен сощурились, напоминая глаза ядовитой змеи.
– Нет, ваше высочество. Его увез с собой сеньор де Кастельно де Бретену, и у меня не было возможности его догнать.
– От чьего имени был этот приказ?
– От имени вашего царственного брата, ваше высочество. В приказе предписывалось виконту Гастону дю Леону допустить людей, подавших оный ордонанс, к контессе.
Я хотел сначала приврать, сообщив, что в приказе было прямое указание Паука извести Жанну вместе с ребенком, но воздержался. Неправдоподобно. Паук ни за что не стал бы так подставляться. Да и реакция Мадлен будет совершенно непредсказуемой. Прикажет за ложь заковать в кандалы – и права будет.
– Ваше высочество, моя цель – только сообщить вам о смерти Жанны де Фуа, не более того, – продолжил я.
– Мы вам очень признательны, – поблагодарил меня кардинал.
– Таким образом, получается, что смерть наступила не в результате выпитой микстуры, а в результате родовой травмы, – ни к кому не обращаясь, задумчиво произнесла Мадлен. – Переезд, перенесенные в результате смерти мужа потрясения, ужасы захваченного города… Вполне…
– Ее заставили выпить микстуру! Я не сомневаюсь в словах этого кабальеро! – рявкнул Пьер де Фуа.
– Ваше высокопреосвященство, несомненно, разбирается в родовых недомоганиях? – язвительно заявила Мадлен.
– Нет, но…
