— Никогда, — грозя сухим маленьким кулачком, резко сказала Хиония, — не называй ИХ по имени! Не привлекай к себе внимания!
— Спасибо, — ловя ее руку и целуя пальцы, сказал Данила.
— За что?
— За правду. И за то, что без тебя меня бы не существовало. И Богдана, и, может быть, и этого будущего брата или сестры.
— А, — махнула она рукой, — не для тебя старалась. Но без вас было бы скучно. Прощай! — повернулась и заковыляла к остальным.
— Не вздумай мне до возвращения помирать, Зэра! — крикнул Данила вслед.
Данила уселся ровнее, пытаясь вернуться в прежнее состояние и настроиться на спокойствие. Что-что, а пожаловаться на недомогания в последние месяцы он не мог. То ли действительно правильное дыхание помогало, то ли и без того достаточно здоров, но проверить опять же никак. Ну и ладно. Хуже не будет, если выполнит урок.
В районе их поселка и Нового Смоленска река шла вдоль сглаженных плоских холмов. Чем дальше на запад, тем сильнее менялся пейзаж. Первая цепь гор круто поднималась на горизонте над равниной, ровной линией протянувшись с севера на юг. Дон постоянно петлял, и маршрут состоял из бесконечных отрезков, направленных то на юго-восток, то на юго-запад. И чем ближе к горам, тем более обжитые места. Это стало заметно не сразу. Просто в определенный момент длинные пустоты между редкими поселками как-то незаметно сменились хуторами, а позже и селениями в достаточной близости друг от друга.
По мере движения на запад легкопроходимые красивые леса с преобладающей лиственницей сменились вырубками. Холмы поднимались, превращаясь в горы. Вершины все равно не имели характерных пиков и были невысоки, но местность заметно изменилась. В долине реки, где расположены деревни, повсеместно пашня, выгоны и многочисленные лодки. Прежняя пустота исчезла, городки шли один за другим, показывая, во что со временем превратятся знакомые малонаселенные края. Здесь не повернуться, чтобы на чью-то межу не наступить. Попутно и сам Дон стал много у́же и не так полноводен. А бурлакам тянуть вверх стало заметно сложнее.
— Чарыш, — торжественно произнес капитан-лоцман, показывая вперед, как только они миновали поворот.
Слева блеснула вода еще одной реки. Прямо как рассказывали. В момент объединения сразу видно грязь Чарыша и чистоту Дона. Почему так, никто объяснить не может. Вроде по одинаковым землям протекают, пусть и с разных гор.
Выходит, осталось немного. Полдня пути: у слияния Дона, Песчанки и Каменки стоит Смоленск — цель их столь длительного похода. Выше все равно не пройти, уж на что мелко и узко сейчас, там вовсе можно назвать ручьем.
— И это все? — недоуменно потребовал Отто, с отвращением глядя на берег.
— А тебе еще не надоело? — рассмеялся Михил.
Тот нечто невразумительно побурчал. Ясное дело, всю дорогу надеялся на злых бандитов, нападающих на их караван. Себя в деле показать, особенно перед Верой, проверить навыки, а заодно почистить карманы. Очень ему по душе пришлось обирать грабителей.
— Это удача великая так спокойно пройти, — капитан оглянулся на монастырский корабль. — Никто не помер, не утонул, не пропал. Где золота много, там завсегда нечто неприятное происходит. В прошлый раз бурлаки вышли на медведя. Тот кормился в кустах малины. Один погиб, второй выжил, но морда располосованная. Лес бывает всякий, и опасностей в нем хватает, особенно когда не ждешь. Даже без боя смертью пахнет, и она не забывает навещать. А напади кто всерьез…
— Нешто не отбились бы? — желчно спросил гот.
— А ты головой подумай, стали бы атаковать, не рассчитывая на добычу? То-то. Непременно подлость учудили бы. Вечером встанем у Николы Чудотворца, покровителя путешественников, поставьте свечки. Я всегда до похода и после так делаю — и вот счастье не оставляет.
Город был огромен. И впервые в жизни Данила увидел настоящую красоту. Подплывая с реки, невольно видишь великолепный Троицкий каменный собор, построенный лет двести назад. Точнее, на этом месте стоял до него другой, поскольку простоявший чуть не с основания Смоленска деревянный храм сгорел в пожаре. Новый возводили лет двадцать и расстарались на славу. Пять глав-куполов, вознесшихся на огромную высоту, за много верст блистали золотом. Точнее, тонкой позолотой, но все говорят именно так, для важности.
Первоначально город был всего лишь небольшой крепостью за второй, протянувшейся в севера на юг линией гор, подчеркивающей власть Китежа и охраняющей его границу. Обнесенный стеной лагерь гридней служил местом пребывания власти и контроля над округой. Именно там и стояла Троица, играющая для города роль не меньшую, чем для самого Китежа собор Второго Исхода.
Со временем «концы» возле детинца разрослись в немалого размера посады, затем они слились в один город, хотя в каждом до сих пор согласно рассказам сохранилась отдельная администрация. Средний, Большой, Последний, Дальний, Крайний звучали для уха несколько странно. Даже их поселок имел нормальное название — Рогов, пусть в разговорах редко употреблялся. Но это уж точно не его забота.
