Внешняя стена так и не была воздвигнута, благо с востока некому было нападать, а на западе перевалы стерегли специальные остроги-заставы, считай тоже крепости. Заодно они запирали и весь восток, не позволяя другим княжествам продвигаться по Дону или соседним рекам.
Долина, лежащая между двумя Уральскими хребтами, была основным поставщиком продовольствия западного приморья. Там жили достаточно густо и по более жестким правилам. Нередко и дрались княжества или отдельные князьки. На новые земли охотно шли люди, привлеченные раздачей земель, но уж больно местность находилась на отшибе.
Водораздел проходил так, что корабельное сообщение с Долиной и побережьем отсутствовало. Реки текли на восток, начинаясь на вершинах. На счастье здешнего князя, достаточно быстро в подвластных горах и предгорьях обнаружилась огромная гора железняка, потом еще одна, медь, горючий камень и еще много чего, включая серу, необходимую для производства пороха.
В результате развилось мощное ремесленное производство. Оно не только работало на внутренний рынок, но и в немалой степени снабжало всю огромную Долину своими изделиями. Не прошло и сотни лет, как ветвь младшего китежского князя незаметно превратилась в смоленскую. Официально независимости не имелось и город с принадлежащими ему местностями входил в Китежское княжество. Фактически, кроме голословных заявлений о верноподданничестве, отсюда в столицу давно ничего не поступало.
Более того, дважды военные попытки вразумить восточного младшего брата заканчивались полным провалом. В третий смоленские отряды совместно с другими княжествами нанесли сильнейший урон соседям, и закончилось это династическим браком. На свадьбе уже лет двести воротящие нос и имеющие кучу старых счетов дальние родственники трогательно стояли рядом. Ни для кого не было секретом, кто проиграл в столкновении. Но возникший союз стал внимательно изучать возможность распространить влияние и на юг.
Дикая местность достаточно споро изменяет новосела. Он не имеет на кого рассчитывать, у кого просить защиты, и вынужден надеяться только на себя. В результате, откуда бы он ни происходил, приспосабливается к обстановке и меняется. По поведению, говору, одежде, хозяйству. Граждане Смоленска повсеместно в Беловодье считались людьми грубыми, плохо воспитанными, за кривое слово способными пойти на резкий поступок, и их редко осмеливались задевать.
Монастырские суда проследовали дальше, к специальной пристани. Остальные в порядке очереди приткнулись к специальной набережной. Работа шла достаточно четко, видно, насколько процедура отработана. Сначала на борт поднимается специальный чиновник и облегчает мошну прибывшего торговца. Не так уж и много, честно говоря. Смоленск заинтересован в поставках товаров с востока. С людей и вовсе ничего не берут, только записывают имена и кто откуда.
Затем ярыги удаляются, и начинается дальнейшее изымание средств прибывших из глубинки. Нет, никаких грабежей и обманов. О происходящем их капитан известил давным-давно. Заезжие коммерсанты вместе с товарами обязаны во избежание претензий и недоразумений проживать на специальном Гостином дворе. Соответственно разгрузка производится местными грузчиками, и лучше не рисковать самостоятельно. Могут побить, а то и нож в спину сунуть. Смоленские портовые работники ребята лихие и свой заработок отдавать не собираются. У них своя гильдия с правилами и законами имеется, и против не пойти любому имеющему дело с товарами — закончится плохо.
Затем начинается вторая стадия. Мало кто везет с собой лошадей и телеги. А доставить надо? У пристани уже ждут возчики со своим транспортом. Частенько сами члены гильдии грузчиков или в крайнем случае их родственники. Короче, этим дай, тем не забудь, потом за проживание в Гостином дворе и хранение на складах заплати, и недавняя щедрость должностных лиц, собирающих малую мзду, уже не кажется удивительной. Город свое возьмет, так или иначе. Правда, и купец возместит убыток за счет покупателя, но большинство товаров, как та же пушнина, все равно идет дальше, и приобретут ее смоленские посредники.
— Значит, как договорились? — спросил Данила капитана, внимательно наблюдая за очередным грузчиком, водружающим мешок на арбу.
Вид у огромного мужика был возмущенным, будто рассчитывал одни тюки с мехами таскать и тяжесть не понравилась. Перетрудился. Ничего, платить больше оговоренного никто не собирается. А на случай случайного падения и незаметного потрошения груза Данила заранее расставил свою компанию внимательно наблюдать. Святое дело — обмануть наивного деревенщину, «обуть» приезжего. Повод для хвастовства у горожан и необходимость быть бдительным для него. Это он еще с прежних разговоров в трактире усвоил.
— Иль на пристань забегай, иль прямо в Крайний город, — подтвердил Михил. — Я второй раз в дальний поход не собираюсь, разве сумму хорошую положат, — и он подмигнул с усмешкой.
