Потом пришло время и для изучения устава. Он оказался достаточно пространным и включал множество пунктов. Где-то к середине пришло ясное понимание, что без особого напряжения вся прибыль имеет шанс утечь в казну Гостиного двора, стоит лишь слегка зазеваться. За каждое нарушение полагается тот или иной денежный штраф.
Устав запрещает приезжим торговлю в кредит: только обмен на деньги или иной товар. Нельзя продавать в розницу, не получив разрешения от городских властей. Для этого нужно иметь собственную лавку. Воск и мед в одном-единственном месте сбывать. Сукно оптом брать в виде свернутых рулонов, скрепленных печатью цеха-производителя.
А ведь никто не в курсе, что обнаружится далеко от Смоленска и получится ли востребовать, если в середине брак или меньше нужного локтей. У Виктора именно поэтому тщательно проверяли ткань. Нельзя сказать, что без оснований, случалось такое раньше. Купец скажет, что не он сворачивал рулон, а цех суконщиков далече и тоже найдет отговорку. А здесь, выходит, у покупателя и выбора нет.
Бери что дают, и непременно ведь воспользуются возможностью облапошить. Тебе и остается запомнить на будущее, у кого взял, и к ним за порог ни ногой. Будто другие лучше. Даже в бочки с морской рыбой норовят частенько сверху положить большую, а ниже мелкоту и несвежую селедку. Не пропадать же добру, а продавец свою монетку получит. За чужой счет.
Любому придется долго налаживать связи, знакомства и самому ловчить, прежде чем примелькаешься и перестанут внаглую обманывать. А время отсутствует, как и лишние деньги. То-то при всей, казалось бы, легкости сплавать на север и притащить добра по дешевке не так многие рискуют. Без знания обстановки достаточно скоро с голым задом оставят.
С побережья идет сукно, селедка, соль, вино, медь, олово. С юга хлопковые и шелковые ткани, лошади, перец, другие специи, селитра. Здесь производят всевозможные железные товары и огнестрельное оружие приличного качества, свинец, порох, иголки, красивые пуговицы, кольца, сережки, браслеты и прочие побрякушки, за которые дамы дальше по течению отдадут что угодно. Надо все четко рассчитать, а для этого придется хорошо присмотреться к ценам.
— Здесь вообще можно торговать, или проще все сразу отдать и уехать? — изумленно спросил Отто, изучавший рядом устав.
— Если не попадаться, — твердо заверила Вера. — Но сегодня мы же можем так погулять? Ну давайте посмотрим один раз на город, никуда не спеша!
— Сходим, заодно посмотрим, куда воск положено сдавать, — немедленно поддержал Отто.
— И по какой цене в этом году, — обрадовалась Вера.
— Если ты завтра перепишешь устав полностью, — твердо заявил Данила в расчете на отказ.
Девушка взглянула на длиннющий перечень штрафов и без особой охоты согласилась.
— Ладно.
— Тогда пошли!
— Прощения просим, — сказал, загораживая дорогу какой-то бабе, Отто, — рынок городской где?
— Идти прямой, — ответила та, не останавливаясь. Пришлось поспешно убраться с дороги.
— Это было по-словенски? — с сомнением поинтересовалась Вера.
— Город, понимаешь, — пробурчал недовольный гот. — Нормально разговаривать не умеют.
— Понять поняли? — бодро заявил Данила. — Чего еще надо!
Они прошагали еще пару кварталов через какие-то переулки, стараясь следовать все время прямо, и неожиданно для себя вышли на необходимое место. Судя по количеству рядов-улиц, Смоленск действительно огромный город и искать искомое придется много дольше и сложнее, чем в прошлом случае.
Ко всему еще рябило в глазах от разнообразных красочных одежд. Переливчатые шелка, нередко с золотым или серебряным шитьем. Непривычные стоячие воротники, украшенные речным жемчугом, и серебряные пуговицы, стоящие подчас не дешевле самой одежды, на мужчинах. Но и женщины выглядели не хуже в своих платьях. До настоящих холодов еще далече, но кругом мелькал соболий, бобровый, лисий и куний мех. Оторочка, небрежно накинутые на плечи безрукавки-телогреи.
Правда, в немалом числе присутствовал народ победнее и посерее. Особенно мужики — шапка, портки да зипун. На их фоне свежеиспеченные коммерсанты не смотрелись особо убого. Так… мужичье издалека, не понимающее толку в правильной одежде. А вот жены и дочки ремесленников и торговцев запросто могли посостязаться с товарками из купеческого и боярского сословий если не дороговизной, то по крайней мере яркостью и красочностью нарядов. Вера только рот открыла, изучая с неподдельным интересом двигающихся мимо и стоящих у прилавков.
