Поскольку он делал вид, что совсем не интересуются их болтовней, приходилось с глубокомысленой физиономией изучать разложенные на прилавке многочисленные ткани. Неизвестно, приняли его за солидного покупателя или скорее за деревенского увальня, по одежке наверняка заметно — не городской, но прицепились моментально, стоило остановиться. Причем не один, а сразу несколько.
— Что угодно приобрести?
— Ищете что конкретное?
— Пожалте посмотреть, у нас есть платья любого вида и фасона на мужчин и женщин.
— Барыня хуже смотреться станет, чем в нашей ткани. Желаете паволоки?[5] У нас есть наилучший, по византийским рецептам!
— Атлас, холст, пестрядь, сукно всех сортов шерстяное, льняное, хлопчатобумажное.
— Бархат, скарлат,[6] батист, бязь, кастор, аксамит.
— Назар! Неси кваса с сайкой господину!
— Большое спасибо, — испуганно пробормотал Данила, счастливый возможностью удрать.
Все-таки якобы женщина закончила обсуждение со встречной и направилась куда-то в глубь рынка. Положительно сумасшедший дом, хоть отмахивайся, хоть отпихивайся, а лезут будто мухи на мед. И судя по смеху сзади, его в качестве покупателя оценили невысоко. Скорее развлекались. Или надеялись подсунуть чего по цене немалой, а по качеству похуже. Нет, сюда он второй раз самостоятельно не придет.
Еще ряд, второй уже с игрушками, потом специи продают, вот к этому надо присмотреться. Потом. Завернула за угол и под приветствия стоящего у входа в соседнюю лавку шагнула через порог. Над дверью невразумительная вывеска. Когда на дверях постоялого двора вывешивается пук соломы, у бондаря обруч или кружка в питейном заведении — это нормально. Но вот что должна обозначать дерево? Еще и осина, судя по листьям. Иуду на таком повесили. Намек? Тогда не ясно на что.
— Простите, ежели глупое спрошу, — обратился к тому самому, поздоровавшемуся, стараясь излагать простонародным говором, — сами мы прибымши с далекого севера и в здешних порядках плохо разбираюсь. Вижу у вас товар особый. Не лук с чесноком. Сухофрукты редкие, черный и красный перец, какао…
— Мне привозят регулярно лучшие сорта, — с гордостью заявил мужчина. — Мускатный орех, листья коки, кориандр, гвоздика, куркум, тмин, кардамон. Многие его берут для использования в качестве афродизиака.
— А? — озадачился Данила, не притворяясь. Слово такое в первый раз услышал.
— От импотенции, — покровительственно сказал торговец и, видимо поняв, что не особо помогло, пояснил: — Когда у мужчины с женой не выходит.
— Чего? — вторично не дошло.
Продавец показал недвусмысленным жестом очень доходчиво.
— И помогает?
— Еще как! Только стоит немало, и тебе все равно ведь без надобности, — он рассмеялся. — Молод еще, и так все должно быть в лучшем виде. Аль знакомые такие есть?
— Слава богу, — искренне крестясь, ответил парень, — я действительно не в том возрасте, чтобы затруднения по данной части испытывать. Оно иногда как вскочит! И в самый неподходящий момент.
Они посмеялись.
— Я чегось хотел, тебе приходилось слышать про фиолетовую картоху?
— То не совсем картошка, — свысока заявил торговец. — Родственное растение.
А на вкус совершенно не отличается. Да и какая разница, вон рожь с пшеницей вроде тоже дальние свойственники.
— Бывает. Редко и дорого.
— А енто скока, — старательно мигая и делая наивную рожу, спросил Данила. — Дорого?
— Пуд шестьдесят гривен, — сказал тоном всезнающего горожанина, поучающего глуповатого юношу. — Иногда и выше.
Ну ничего себе, подумалось. Обычная стоит десять-пятнадцать «белок». Никому и в голову не придет далеко возить. Десяток гривен за сотню пудов перевозка, тут доход как бы не меньше пушного. Вес, правда, другой, сильно много не утащишь.
— Да, редко, видимо, встречается. Это я хорошо зашел.
— Ты с севера?
— Ага.
— И откуда?
— Готсбург, — и уловил мелькнувшую легкую тень в глазах. Кажется, прекрасно знает место. Наверное, пожалел о попытке выставиться всезнающим. И не зря.
— Хочешь сказать, завалялось где-то? — без улыбки спросил купец.
— Ага. Привез. Вот ищу, кто возьмет себе на прибыль.
— То цена продажная, — быстро сказал тот.
— Конечно. Мы хочь деревенские, да завсегда привыкшие, что меньше дадут. Только ведь без посредников, а? — деловито напомнил. — Думаю, полсотни гривен мне за труды в самый раз будет.
— Тридцать — гораздо более подходящая.
— А ты на рынке не один. Найду кого приятнее в общении. Чтобы уважил.
— Сколько у тебя есть?
— Да пудов сотня, пожалуй. Договоримся нормально — могу и на будущий год подбросить, — перестав строить дурачка, перешел на деловой тон.
— Сколько?
— Любой вес в пределах разумного. Хоть тыщу, хоть десять тыщ пудов. Только ведь цену собьет, нет? Хотя если действительно хорошие связи, можно и в другие земли продать. Ты ведь от себя работаешь? Не на хозяина?
— Сорок.
— Сорок пять последняя цена, и больше не торгуемся. Мне еще много куда успеть надо.
— А ты не такая уж деревня, — сказал торговец медленно.
