По соседству раздался визг кабана, и скоро появился напарник, волоча за задние ноги небольшого — может, год — подсвинка. Сидеть дальше праздно стало неуместно. Опалить, выпотрошить, разрезать и побольше сварить, а окорока присолить. Так до позднего вечера и провозились.
— Водяной — где вода, — сказал вне всякой связи с происходящим после еды, уже перед сном, Земислав. — А Баян там, где лес.
Данила замер, обдумывая неожиданное откровение, не иначе прозвучавшее по поводу его давнего полузабытого вопроса. Посмотрел на окружающие их плотной стеной деревья. Стволы в бликах огня отсвечивали белым, но под ветвями царила сплошная чернота. Опять вспомнилось про сказочное появление за тридевять земель без особой задержки. Захотел и сбегал за тысячу верст до утра.
— И где он начинается? — почти прошептал. — Три дерева, пять, десять?
— Ты умеешь задавать правильные вопросы, — одобрительно кивнул Земислав.
Продолжения не последовало, но предупреждение прозрачнее горного ручья. Ты можешь попытаться спрятаться, но рано или поздно достанет. Невозможно всю жизнь не высовываться из города. Или все-таки шанс существует? Варианты есть всегда, но есть ли смысл их проверять, или легче вести себя честно?
— Вы его очень боитесь? — спросил после паузы.
Проводник фыркнул и посмотрел как на идиота. Впервые за все время их знакомства проявил открытые эмоции.
— «Если вы будете слушаться гласа моего и соблюдать завет мой, то будете моим уделом из всех народов, ибо моя вся земля…» — процитировал Данила Ветхий Завет. — Действительно существует некий официальный договор для обеих сторон?
Вполне ожидаемое молчание.
— И какие обязанности у него, а какие у людей? Есть заповеди? А какое наказание за их нарушение?
«Если вы будете поступать по уставам Моим и заповеди Мои будете хранить и исполнять их, то вы будете есть хлеб свой досыта, и будете жить на земле вашей безопасно…» — припомнил текст. Дальше провал в памяти, но нечто там имелось насчет размножения великого. Интересно, сколько изначально было беглецов?
— Чужак, — высказался Земислав, как всегда, жутко красноречиво.
Данила уже неплохо научился разбираться в его глубокомысленных сообщениях. О смысле реплики догадаться не очень сложно. Никто не станет обсуждать с ним разные милые подробности взаимовыгодного существования. И так достаточно показали.
— Сюда, — показал Земислав, и они дружно налегли на весла.
Собственно, не предложи он, Данила и сам бы призвал причалить. Впервые за несколько дней на берегу заметно присутствие людей: на вершине холма он заметил дым. Очень удачное место для наблюдения за рекой. Выплываешь из-за поворота — и если внимательно не смотришь, легко пропустить строение. И даже если в курсе, что жилье рядом, до него придется еще плыть и идти. А тамошний зритель тебя уже заметил и предупредил своих. Он и обратил внимание, по привычке запоминая приметы, указанные проводником. Или уже лоцманом?
— Очень густой, будто нарочно привлекают внимание.
— Да, — односложно согласился Земислав, забирая мешок с золотом, свои пожитки и оружие из лодки. — Так иногда помощь ищут.
Подав пример, зашагал по тропе, круто повернувшей направо и очень скоро превратившейся в просеку между деревьями. Не зря проредили: здесь лес непролазный, куда гуще знакомых мест. Они без особой опаски, Данила не заметил в поведении своего напарника ничего похожего на подозрительность, шагали по дороге, усеянной старыми шишками.
Достаточно быстро сообразил, что та идет не прямо, а огибая холм, и ничуть не удивился, увидев на склоне возвышающийся высокий забор, окружающий двухэтажный дом прямо на опушке леса. Совсем не то что привычные словенские избы. Похоже, мир даже более велик и разнообразен, чем ему раньше представлялось.
Земислав постучал кулаком по воротам, вызвав совсем слабый стук. Это же не железо, а обычная, пусть и не особо толстая, жердь. Не от людей стерегутся — скорее скот прячут от лесных хищников. Медведь любит задрать скотину, и лучше поостеречься. Ногами привлекать внимание вышло бы еще хуже: мокасины не сапоги, для избиения дерева не предназначены. Внутри залилась лаем парочка псов, предупреждая хозяев. Через короткий срок калитка торопливо распахнулась, и высунувшийся белобрысый паренек что-то непонятное сказал.
— А, — увядая на глазах, пробурчал белобрысый уже по-словенски, — я думал, Оскар уже вернулся. А может, — с проснувшейся надеждой воскликнул, — вы лечить умеете?
— А что случилось?
— Отец, — шмыгнув носом, объяснил тот, — лихорадка, и животом мается.
— Где? — потребовал Земислав.
Отрок показал на район пупка, чуть правее.
— Давно?
— Третий день.
— Плохо. Пойдем, посмотрю.
— А ты можешь? — обрадовался паренек, поспешно распахивая калитку.
