— Приятно говорить с умным человеком. Только задумайся, верно ли неподготовленный ум оставить без пояснений. Люди невежественны и частенько склонны толковать в удобном для них смысле Писание. Именно чтобы не вышло путаницы и не возникали ереси, сначала отцы церкви обсуждают важнейшие положения и выносят решения на Соборе. С недоумением надо идти к священнику, а не к соседу.
— Но если даже словенский народ недостаточно подготовлен, чего требовать от дикарей?
— Бог не указал бы путь в Беловодье, если бы он не намеревался отдать его нам во владение. Наши вероучение и традиции воплощают в себе вечные истины! Православная церковь не нуждается в выработке новых формул!
Кажется, правильно будет срочно заткнуться. Священник явно не собирается выслушивать критику и возражения. Хотя почему изначально в прежнем мире можно было записать Библию на местном диалекте и даже изобрести для этого алфавит, а после Исхода запретить перевод, притом язык изменился сильно, никто толком объяснить не может. Сами и рождают дремучесть. Будто кто-то не видит борьбы стяжателей с проповедниками очищения. Аж до них докатываются разборки и проповеди. Уж игумена точно цепляет за живое их борьба, не зря разъярился.
— Всегда помни о душе, отрок! О вечном не забывай в бренном существовании никогда. Выбор за тобой, а господь наш милосердный ниспошлет и в земной юдоли исполнение упований твоих!
Жесткий тон и явный гнев внезапно сменились доброй улыбкой пастыря, отечески поучающего неразумное дитя.
— Тело мое слабо, однако испытания, посланные Господом нашим, не отвратили душу от праведного пути, — игумен треснул кулаком по столу, так что кувшин опрокинулся и Данила кинулся ловить. Одновременно и сам попытался схватить, но мазанул мимо.
«Да он слепой!» — в очередной раз с длительным запозданием дошло до юноши. Это уже превращается в традицию — быть умным задним числом. Вот почему такой странный взгляд и смотрит не прямо в глаза, а в какую-то точку в районе рта, невольно смущая. Занятно, но к чему тогда такие большие стекла в двойной раме. А ведь в немалые деньги должно было обойтись везти сюда. Или различает свет? Говорят, не все слепцы полностью во тьме сидят.
— Дело православной церкви — нести свет повсюду, где она находится! И ты мне поможешь!
— Ну так есть же у готов священники, — в откровенном недоумении промямлил Данила.
— То не Смоленская епархия, и не станут мне доносить о происходящем в подробностях.
Это уж точно, подумалось мимолетно. Кому нужны чужие указания. Готы за право молиться на собственном языке кого хочешь загрызут. Не зря за старину держатся. И в голову не пришло выяснять, кому подчиняются по духовной части. Может, и никому. Сами по себе живут.
— А ты можешь!
А что он числится смоленским гражданином, но на деле даже города никогда не видел, ничего? Вслух ехидства проявлять не посмел.
— А я тебе поспособствую. Что смотришь? — спросил священник с усмешкой. — Ничего ужасного поперек совести и чести не прошу. Просто ставить в известность о происходящем. И особенно о сарматах. Все, что узнаешь. В старые времена они были опасны, любопытно, во что превратились сегодня. Изменились ли и в какую строну. Разве много прошу?
— Всегда готов услужить, отче!
— Не так, — он поморщился. — Правильно сказать… — последовала пауза.
— «А что я получу взамен»? — предположил Данила.
— Молодец. Доброе отношение уж точно. Мое слово имеет вес немалый. Но прямо сейчас могу предложить кое-что другое. Тебе двенадцать-пятнадцать тысяч пудов соли до Севастьяновки надо доставить, а ни подходящего корыта, ни бурлаков найти не можешь по нормальной цене. Зимовия суденышко три раза ходить станет и цену дерет. А я тебе устрою расшиву с командой — и за один поход все доставит без промедления.
То есть не зря показалось, что кормщики в глаза не смотрят и отказывают моментально, невзирая на предложенные суммы. Это разминали для соответствующего предложения. Или бросай соль до будущего года, а придется амбар и сторожа завести, или плати втридорога, или торчи на берегу, пока караван уплывает, раз не имеешь средств. А ведь не удивлюсь, коли в курсе наличия точного количества серебра в мошне. Не дай бог показать золото — и вовсе вцепится. А поп строит из себя огромного благодетеля. Сам же все и подстроил и от всей души помощь предлагает.
— Вот за это огромное спасибо, — со всей возможной радостью вскричал, подпуская в голос наивность. — И, конечно же, не вижу ничего ужасного в описании происходящего в лесах. Напротив, вдруг действительно опасность там. Хотя не верю. Столько лет прошло, давно бы с теми готами разодрались, будь агрессивными. Но уж простите, ваше высокопреподобие, — сказано подчеркнуто, — соглядатаи мне рядом без надобности. Торговое дело чужого присмотра не любит. Иной раз приходится и ловчить, а доклады по начальству с описанием мне о том излишни.
