Может, и резко прозвучало, но если игумен действительно не держит за идиота, должен понять. Еще не хватает монашка при себе иметь. Ему, может, счастье мученическую смерть принять, а мне как-то не очень. Мое дело привезти и подать товар. А веру я трогать не стану. Ни нашу, не чужую.
— А Земислав, — вкрадчиво сказал игумен, делая очередную многозначительную паузу. Понимай как знаешь.
— Какой из него надсмотрщик? Он неудачник, — не моргнув глазом, ответил Данила. — У своих не котируется. Не жены, не детей, — первая, правда, была раньше, да что-то случилось. Волхв в обычной манере ничего не поведал, изложив однословно ответ. Второе — без понятия. — Мечтатель. Уставится на облака и сидит так полдня, — что опять же случалось, но волхвом называлось полезной медитацией. Одно и то же для разных людей выглядит по-разному, а уж в рассказе! — Захотел на мир посмотреть — что за его родными лесами. Уже не нравится. За ворота носа высовывать не желает. Не так ему пахнет, говорят и ведут себя.
— Но фортуна его любит!
— Кто? — удивился Данила, поколебавшись. Не особо тянуло в подобной компании демонстрировать знакомство с языческими греческими богами. Монахи, конечно, люди просвещенные и хранители знаний, но далеко не всем делятся.
— Удача.
— Это да, — согласился Данила. — Там пройдет, где любой другой ногу сломает. Потому и полезен. Но интереса не имеет ни к охоте, ни к хлеборобству, ни к чему. Будет сидеть, пока не проголодается или кто-то не скажет, что делать. Тем и полезен. Приставили? — он почти искренне рассмеялся.
Только за дверью перевел дух и вытер пот. Игумен умел давить и навязывать свою волю. Придется писать почтительные письма для сохранения приятных отношений и старательно обдумывать, как бы не вляпаться. При желании может устроить кучу трудностей на реке. А это выйдет боком. Доставка ста пудов товаров с побережья до волока за добрых три тыщи верст по реке обходилась приблизительно в пятнадцать гривен. Перевозка того же количества товара сухопутным путем на тридцать верст стоила столько же. Возить по воде много дешевле. Не нужно тратиться на длительную кормежку возчиков, охранников и животных. Платить на границах пошлину и отделываться от наглых требований на пути.
Постоял и криво ухмыльнулся. Теперь ему действительно потребуется умение концентрироваться и отбрасывать ненужное. Еще ничего не совершил, а за спиной торчат три силы или даже четыре, если считать Баюна отдельно, и каждая со своими отличными интересами. И надо научиться лавировать между ними, уклоняясь от прямого содействия. Не зря купцов всех подряд считают шпионами и жуликами.
Отто смотрел вслед удаляющемуся малым ходом судну и пытался оставаться мужественным. Нет, он уже не ребенок и не станет плакать. Когда все погибли, было много хуже, он не сумел выдавить из себя ни слезинки. Только когда в церкви отпевали, еле стоял и был благодарен Дану за протянутую руку. В прямом смысле тот положил ее на плечо, и это сильно помогло. И в очередной раз укрепило в решимости остаться с ним. Пусть не родной по крови, однако не на словах сочувствует.
Но все же… Впервые он остался по-настоящему один. Теперь даже на родном языке не с кем поговорить. Кругом чужие, и чего от них ждать, неизвестно. Одной истории с Давыдом хватило бы на всю жизнь. Устрой у них кто-то такое, его бы собственные родичи удавили. У своих красть! Не болезнь это, как говорит Анастасия Егорьевна. Порченый. И исправить уже никак. А значит, надо что-то делать, пока собственную дочь не загубил.
Дан здесь не в подмогу. Не хочет он всерьез вмешиваться в отношения старшего с семьей. Не то чтобы отказывает, но уклоняется от решения. А поговорить серьезно не удается. Все эти дни бегал как ошпаренный, бесконечно что-то выясняя, продавая, торгуясь, договариваясь. Конечно, вина Отто, что не особо присматривался и прислушивался, занятый обучением, да и Дан ведь не в игры баловался. Он свое дело выполнял согласно договоренностям. И сделал!
Теперь их земли на год обеспечены солью, а то прежние запасы у большинства на исходе. Ну и еще кое-что по мелочи. Фактически Дан совершил хитрый финт, приобретя им необходимое и при этом готских товаров не тронув. То есть теперь они как бы его, ведь обязательства выполнены в полном объеме. А на побережье можно выручить хорошо вдвое от здешних цен. Получается, еще и наварился со всей этой истории. И странно было бы кривиться. Они ведь в конце поделят на троих доход, кроме золота. Но тут все честно: он к тому мешку отношения не имеет, могли бы и вовсе не ставить в известность.
