Посоветовавшись, выбираем путь через Хаджигек. Он не только короче, но и интереснее: ведь именно им пользовались древние путешественники, направляясь в Бамиан, о чем говорит и само название перевала — Хаджигек (Проход пилигримов).
Кабул нас провожает ярким весенним утром, и через сотню километров узкой колеи, идущей сначала вдоль утопающих в зелени селений, приютившихся у водоемов, мы едем по почти голой каменистой горной полупустыне. Ее однообразие безуспешно пытаются оживить редкие пучки сухой колючей травы. Матовое солнце уже поднялось к зениту, когда незаметно начинается подъем, который переходит в Хаджигекский перевал. Его высшая точка — более 3 тыс. м, крутые повороты здесь настолько резки и неожиданны, что если бы заглох двигатель, то пришлось бы съезжать вниз, в тесноте скал выбирать удобное место для разгона и пытаться вновь штурмовать непокорный поворот, за которым тут же следует другой.
Вспоминается еще один добрый совет — ехать на «старой» «Волге». Невольно следим за движением рук водителя, который уверенно ведет борьбу с поворотом. Вдруг машина резко сворачивает вправо и притирается к скале. Мимо проносится выскочивший из-за поворота пассажирский автобус, доверху нагруженный скарбом. Едва успеваю разглядеть улыбающееся лицо келинара. Он лихо висит на задней двери автобуса. «Не робейте, мол!» — приветливо махнул он рукой. Этот автобус был единственным. Больше машин до самого Бамиана не встретилось, но при каждом повороте к горлу невольно подступала какая-то нервозная слабость.
Перевал, к счастью, преодолен без осложнений, и через несколько километров дороги, причудливо петляющей вдоль небольшой речки, вновь проезжаем мимо миниатюрных селений, укрытых тополиными рощами. Затем минуем небольшой мост у слияния рек Калу и Бамиан. Отсюда рукой подать до самого Бамиана. Где-то здесь должны быть развалины древнего города, вокруг только голые скалы да бурные Калу и Бамиан. Взгляд невольно скользит вверх, и неожиданно на головокружительной высоте отвесных, похожих на строй гигантских елей красно-бурых скал, эффектно оттененных лазурной синевой безоблачного неба, начинаем различать остатки нескольких мощных бастионов. Они как-бы охраняют вход в древнюю цитадель, и ее разрушенные стены почти естественно вписываются в отвесные скалы. Это Шахри-Заххак, или город Заххака, названный так по имени одного из царей древнеперсидского эпоса, которому молва приписывает сооружение замка. Образ печально прославившегося своей жесткостью Заххака использовал Фирдоуси в поэме «Шахнаме» для изображения тирана, от которого народ освободил смелый кузнец Кова. Кстати, недалеко от Бамиана одна из горных долин, где, по преданию, жил Кова, так и названа — Долина кузнецов.
Древние легенды повествуют о том, что когда бог тьмы и зла Ахриман искусил царя Джамшида, то над землей на тысячу лет без одного дня воцарился иноземный правитель Заххак. Однажды дьявол Иблис поцеловал Заххака в плечи, и из них выросли две огромные змеи. Они не давали царю покоя до тех пор, пока им не подносили пищу, приготовленную из человеческих мозгов. Правитель велел ежедневно приносить в жертву двух юношей, но смелый Кова, сделав знаменем борьбы с тираном кожаный фартук кузнеца, поднял народ и сверг Заххака, приковав его собственноручно цепями к высокой скале.
Сооруженная из обожженного кирпича цитадель Заххака еще хранит остатки мощных стен, высота которых когда-то достигала 24 м. Она почти сливается с кирпично-бурыми горными вершинами, за что получила в народе и другое название — Красный город. Предполагают, что он был основан в первые века новой эры. Доминируя над окрестностью, город служил надежным стражем всей Бамианской долины.
Построенный уже после проникновения в долину ислама старый Бамиан слыл крупным торговым, экономическим и политическим центром этого района, а окрестные жители славились не только как умелые земледельцы, но и как мастера керамики, изделиями из которой они искусно выкладывали стены дворцов и минаретов. В 1221 г. старый город принял на себя первый удар войска Чингисхана. Говорят, что, когда при штурме, замка был убит любимый внук жестокого завоевателя, тот приказал уничтожить все живое в старом городе и в расположенной неподалеку цветущей долине. Величественный замок правителя, чьи развалины напоминают пирамиды египетских фараонов, был хорошо защищен, и не одолеть бы его монгольским ордам, не приди им на помощь случай.
Легенды говорят, что монголы не взяли бы Бамиана, если бы не вероломство дочери его правителя Лалы Хатун. Желая отомстить отцу за второй брак, она тайно сообщила Чингисхану расположение канала, по которому Бамиан снабжался питьевой водой. Заняв Бамиан и уничтожив все живое, Чингисхан приказал казнить и девушку, сказав, что она должна понести кару за измену отцу.
