Обезумевший человек метался по бывшему лагерю, лихорадочно обрывая и сваливая на расстегнутый тент, служивший навесом над столовой, вещи детей и взрослых. «Ничего», — успокаивал себя Вадим, если установленный факт переноса повторится – «Это открытие мирового значения. Что стоят двадцать жизней каких-то заурядных воспитанников интерната и их умученных бытом учителей! Я тщательно изучу, исследую этот факт, возможно мне удалось таки пробить своим открытием дорогу в иные миры для всего человечества! А они… Я обязательно упомяну их… Ну, как оказавших неоценимую… да, совершенно неоценимую помощь при изучении явления… быть может – упомяну…» И еще быстрее выдергивал колья, сметал документы группы, мальчишечьи безделушки, девчоночьи фенечки и косметику, посуду и припасы на полотно тента. Закончив, плотно увязал получившийся огромный тюк веревками от палаток, придирчива осмотрел лагерь – не забыл ли чего, и с утроенной страхом силой потянул ношу вверх в гору, к облюбованной им яме. Яму он засыпал вначале лесным опадом – листьями и хвоей, землей и ветками, все, что нашлось вокруг – пошло в дело, и через несколько минут место перестало напоминать своим видом, что там есть чего-нибудь – так, неопрятная куча ветвей и земли, оставленная теми же школьниками при устройстве лагеря, отнесенная учениками в целях санитарных подальше от места стоянки.
Через три часа он уже был снова у своей сгоревшей палатки. Из компьютеров он достал винчестеры, и заменил их на бывшие у него в запасе девственно чистые, с прописанными на них управляющими программами. Готовил на непредвиденный случай – вот он и пришел. Винчестеры с компьютеров, пережившие пожар, с возможно оставшимися записями, многократно обернутые в целлофан – упаковку его он беззастенчиво позаимствовал в разгромленном лагере, нашли приют неподалеку от палатки, будучи тщательно замаскированными под корнями приметной сосны.
Пришедшего проверить состояние работ руководителя археологов встретил трясущийся, обгоревший субъект, в не слишком вменяемом состоянии – наш знакомый гнуснопамятный Вадим Романович Игольников. Доктору наук он скормил дезу о том, что в момент между двенадцатью часами и шестью – точнее он не помнит, в палатку ударила, возможно, шаровая молния, после чего он на долгое время потерял сознание. Аппаратура, пораженная разрядом, подтвердили его слова – про молнию. На расспросы о том, где группа школьников, которая помогала ему, он с трудом припомнил, что кажется, их старший Дмитрий Сергеевич собирался срочно уезжать, так как кончились деньги и его вызывают в районо, где он трудится. Лагерь туристов осмотрели, признаков бегства или катастрофы не обнаружили и приняли версию об организованном возвращении школьников по местам жительства.
Приехавшим осенью на остров сотрудникам местной милиции, расследовавшим по поручению затонских коллег происшествие было сообщено о необнаружении следов, о убытии домой со слов местных жителей. Археологов тормошить никто не стал. Так дело об исчезновении группы осталось незакрытым, не успев открыться. Тем более, что тел школьников и взрослых не обнаружил никто.
О музыка! Отзвук далекого гармоничного мира! Вздох ангела в нашей душе!
После торжественного обеда, по методе Эльвиры, прошла помывка прибывших в бане. Если для «старичков и старушек» из племени Ночи это уже ритуал и даже нешуточное поощрение, типа – внеочередной поход в баню надо еще заработать в поте лица, чтобы было что смывать, то для новеньких… пришлось пригрозить страшным гневом богини Гигиены, и умаслить народ перспективой получения первых поощрительных украшений. Украдкой интересуюсь у Эли, не весь ли уже уральский хребет просеяли на предмет поиска золотишка для их цацек, но она снисходительно поясняет, что осталось еще много.
