— Кто такие, откуда? Еще рядом люди есть? Есть че пожрать? Мы заплатим (для точности следует сказать, что платить он не собирался – во-первых – нечем, во-вторых – если была минимальная возможность, то он никогда и никому не платил, через что неоднократно попадал в переделки по молодости, переоценивая свои силы)
Человек, вооруженный огромной дубиной, вдруг взревел, занес ее над головой и бросился на Варана.
— Ну это мы уже проходили, — сказал Варан, подныривая под руку с оружием, и хватая ее на излом. Упавшему на грудь человеку, не церемонясь, ухватив сзади за подбородок, Варанов сломал хребет – как древние монголы ломали спины своим пленникам. Впрочем он об этом не знал – ему был важен результат.
— Ну, че стоим! Ментов здесь нет – бей немытых, или они нас перебьют, — дико заорал Варан подельникам.
И толпа, вновь обретшая вожака бросилась на стоявших перед костром мужчин. Во время схватки погиб еще один бывший зека – дубина раскроила голову хулиганистому парню из бывших люберецких пацанов, Винту, попавшему в тюрьму за убийство по неосторожности. Следователи знали, что «неосторожности» как раз и не было, а была драка, в которой фанату "Спартака", Винт аккуратно сунул заточку под ребро справа. В этой драке не повезло Винту. Кряжистый мужик, завладев лопатой, ударом сбоку снес ему башку, как капустный кочан с грядки, но сам получил удар киркой в спину. Молниеносная схватка завершилась со счетом одиннадцать – один в пользу бывших зеков. Освобожденные от страха перед уголовным наказанием, они теперь готовы были творить все, чтобы обеспечить себе по возможности сытую и вольную, в их понимании жизнь.
В пещере, освещенной зажженной от костра кем то из бандитов горящей веткой и бликами пламени того же костра, сбилась в кучу группа женщин и детей. Жмущиеся друг к другу, они испуганно смотрели на напавших на их мужчин и уничтоживших опору племени в считанные минуты.
— О, гля – бабы… растерянно пробормотал зек. Варан, слышь, иди сюда – тут бабы, и мелкие ихние, иди скорей!
Забрызганный кровью Варан одобрительно хлопнул подельника по плечу:
— Ништяк! Разберемся утром – чего куда…
— А может, того – сейчас… оприходуем, а? Че время терять?
— Можно и так, я че-то добрый нынче, гы-гы-гы! — захохотал человекозверь.
Толпа пьяных победой и кровью отморозков рванулась к женщинам и над рекой долго носились крики насилуемых женщин. Бандиты потеряли еще одного – увидев нависшего над матерью насильника, двенадцатилетний мальчишка – сын шамана, погибшего одним из первых, загнал ему ловким ударом под лопатку любовно выточенный из кости мамонта жертвенный нож-стилет. Оставив ножик в теле жертвы, мальчик выскочил из пещеры, прихватив немудреные пожитки – каменный топорик, двузубое копье – гарпун и кремень с кресалом, привезенный отцом из-за далеких холмов, куда он ездил с вождем на советы племен. Промчавшись по берегу реки, беглец запрыгнул в привязанный к ветвям низко наклоненной ивы утлый березовый челн, и толкнул лодку в воду, только-только покрывшейся ледяными закраинами по причине ранней осени. Сильными гребками парнишка погнал свое судно к другому берегу.
На оставленном берегу некоторое время был слышен шум и крики, постепенно затихающие с набором расстояния от пещеры. Юный рыбак из племени Бобра взял курс на северо-запад, где в необъятных лесостепях кочевало племя его матери – Сыновья Мамонта. Он греб, глотая слезы и клялся жестоко отомстить насильникам и грабителям неведомого племени, в один момент лишившим его всего, что составляло его жизнь – племени, отца и матери, теперь принадлежавшей другому человеку.
Захватчики «развлекались» до утра, попутно уничтожив дневной улов мужчин племени. Утром, выставив часовых, развалились в пещере спать. Женщины и дети, потихоньку покинув пещеру, не обнаружили на месте, где обычно складывался вечерний улов для последующей обработки – готовки пищи и сушки рыбы на зиму, ни единой рыбешки – голодные бандиты сожрали все. Мужчин похоронили по обычаю племени – положив на кучи хвороста и пустив по течению реки. А исполнением скорбных обрядов незаметно подошел вечер. Мужчинам племени, случайно оставшимся в живых – группа из пяти рыбаков вернулась вечером из богатого птицей затона, где ставила ловушки на перелетных осенних уток, ничего не оставалось, как подчиниться победителям.
Бандиты начали вливаться в первобытную жизнь. Порядки, соответственно, устанавливали тоже бандитские, предпочитая самим ничего не делать и сваливать работу на оставшихся в живых мужчин племени Бобра и оставшихся семерых «мужиков», безропотно прошагавших сюда путь от Забайкалья.
Если бы не отсутствие табака и водки – такая жизнь устраивала их как нельзя более. Быстро привыкнув к насекомым в одежде, однообразному питанию, они не собирались менять ничего в своей жизни.
