Температура во Владикавказе была нулевой или чуть выше, снега не было и в помине. Казалось, уже пришла весна. Во всяком случае, в Москве такая погода обычно устанавливается где-то в конце марта, и тогда хочется сесть где-нибудь в парке на еще влажной лавочке, подставить лицо ласковым солнечным лучам и забыть о времени.
Первый человек, которого Ребров увидел, войдя в здание аэропорта, был Казбек Кадзати. Собственный корреспондент «Народной трибуны» стоял сразу у входа – там, куда встречающих не пускали. Очевидно, среди работников аэропорта у него были хорошие знакомые. Он улыбнулся и подхватил у Виктора сумку.
– Пойдем, – сказал он, – машина на стоянке.
Они пересекли здание аэропорта и вышли на небольшую площадь, где ждала редакционная черная «Волга».
– Куда мы сейчас поедем? – спросил Ребров, когда они выехали на дорогу, ведущую к городу.
– Ко мне домой.
– А какая программа дальше?
– Пообедаем у меня, а в три часа, за городом, тебя должны забрать и отвезти на встречу с Георгием, – невозмутимо сообщил Кадзати.
– Куда?
– Не знаю.
Ребров про себя усмехнулся: настоящие джигиты, люди гор не любят болтать, но все же не удержался, чтобы не задать еще один вопрос, мучивший его уже второй день:
– Как тебе удалось договориться об этой встрече?
Казбек немного подумал и спокойно ответил:
– Отец моей жены работает у братьев Дзгоевых. Я попросил передать им, что корреспондент газеты «Народная трибуна» хотел бы встретиться с Георгием. А позавчера тестю сказали, что ты можешь приезжать.
– Ты называл мою фамилию? – поинтересовался Виктор.
– Да, конечно.
Очевидно, в изложенной им схеме Казбеку все казалось настолько логичным и естественным, что он не счел нужным еще как-то это комментировать.
Кадзати вместе с женой и маленькой дочкой жил в крохотной двухкомнатной квартире в обычном пятиэтажном доме. Его жилище было обставлено точно так же, как и у миллионов других людей по всему бывшему Советскому Союзу: забитая книгами и посудой стенка, напротив – диван и два кресла, а у окна – раздвижной стол с шестью стульями.
Жена Кадзати, Залина, оказалась очень симпатичной черноволосой женщиной с большими темными глазами. Она была бы просто красавицей, если бы не широковатые скулы. Трехлетняя дочка очень походила на нее, только щечки у девочки были по-детски пухлыми, похожими на два теннисных мячика.
Смущаясь незнакомого человека, девочка несколько раз перебежала из кухни в спальню, топая ножками в толстых шерстяных носочках. Наконец, освоившись, она подошла к Виктору, сидевшему на диване, похлопала его крохотными, мягкими ладошками по щекам и сказала, старательно выговаривая слова:
– Ах ты мой хомячок!
– Это мой папа так ее называет, – засмеялась Залина. – И она точно так же выражает свое расположение к людям. Значит, вы ей понравились.
Жена Казбека легко летала из кухни в гостиную, накрывая на стол, и с улыбкой прислушивалась к разговору мужчин. Сама же она задала всего два-три вежливых вопроса типа «как долетели?» или «как погода в Москве?».
Стол был накрыт скромный, но все оказалось очень вкусным: цахтон отварная баранина в сметане с чесноком, олибах – еще горячие, тающие во рту лепешки с сыром, и много-много зелени. Под эту вкусную и плотную еду Ребров выпил три рюмки водки, однако после болезни и этого было достаточно, чтобы его немного разморило.
Устроившись в углу дивана, он рассказывал о делах в редакции. Но вдруг поймал себя на мысли, что все нюансы взаимоотношений членов редколлегии, все их дворцовые интриги выглядят здесь, за тысячи километров от Москвы, чем-то бессмысленным и бесконечно скучным.
Положение Казбека Кадзати и его симпатичной жены нисколько не зависело от того, кто приближался к Михаилу Семипалатинскому или отдалялся от него и насколько прочными были позиции самого главного редактора «Трибуны». И наоборот, никто из сотрудников газеты в Москве не претендовал на место собкора во Владикавказе. В регионе постоянно шла война, а писать из «горячих» точек, лезть в пекло, как это делал Кадзати, несмотря на молодую жену и маленькую дочь, мечтали не многие.
В половине третьего они вышли на улицу, опять сели в редакционную «Волгу» и поехали из города на запад. Виктор впервые был во Владикавказе, но практически ничего не замечал вокруг. Ему все еще не верилось, что встреча с бывшим вице-президентом «Русской нефти» состоится, и он вновь и вновь спрашивал себя: почему Георгий Дзгоев захотел его увидеть? В конце концов Виктор спросил об этом Кадзати.
Казбек, чрезвычайно серьезно относившийся к любому вопросу, надолго задумался, а потом сказал, не отрывая глаз от дороги:
– Значит, ему это очень надо…
За городом их уже ждали. У дорожного знака с надписью «Владикавказ» стоял громадный черный джип с затемненными стеклами – любимая машина «новых русских» времен экономических реформ, которая создавала иллюзию защиты и безопасности. Но Ребров сразу вспомнил, что именно такая была у повелителя куриных окорочков Медведева, когда его расстреляли по дороге на дачу.
