– Потому что это – нефть! – подумав немного, сказал Дзгоев. – Мне… и, конечно, тем людям, которые за мной стояли, это показалось очень соблазнительным. Раньше нашим основным бизнесом было производство водки. Из Грузии в Северную Осетию ввозился дешевый, без всяких таможенных пошлин, спирт, мы делали из него водку, разливали по бутылкам, а потом продавали по всей России. Но в последнее время власти через таможню начали нас зажимать, вот мы и стали искать что-то новенькое… Получилось, ухватили слишком большой кусок и подавились, – засмеялся он, но, увидев прищуренный взгляд Реброва, спросил: – Вас что-то в этой истории смущает?
– Если честно, я никак не могу понять: зачем вы мне все это рассказываете? – признался Виктор. – И вообще, меня второй день мучает вопрос: почему вы согласились на эту встречу?
– Почему? Все очень просто. Мне надоело здесь прятаться! Я – в безвыходном положении! Я не могу вернуться к делам, пока в Москве сидят Шелест и Кроль. Бороться с ними невозможно.
Дзгоев поднялся и, засунув руки в карманы брюк, заходил по комнате.
– Может быть, вы преувеличиваете их силу? Ведь Рудольф Кроль давно ушел из ФСБ, да и Шелест уже не в правительстве…
– Запомните, из Федеральной службы безопасности не уходят. Побывавшие там остаются на боевом посту вечно! – опять кого-то пародируя, с наигранным пафосом заметил Дзгоев. – Тем более бывший заместитель председателя этой конторы. Кроль по-прежнему использует людей, информационную базу, технические возможности службы. И у Шелеста полно друзей в правительстве, которые обделывают с ним свои делишки. Я по сравнению с ними – пустое место.
– Но тогда, может быть, вам удастся договориться с ними, откупиться, в конце концов?
– О чем вы говорите?! – отмахнулся собеседник Виктора. – Это раньше, когда реформы в стране только начинались, чиновников можно было купить за рубль. Тогда они были нищими и кланялись даже тем, у кого имелась продуктовая лавка или дешевое кафе. Но вскоре государственные чиновники поняли, что все в их руках. Понаделали себе банков, пустили через них государственные деньги. Теперь им мои жалкие копейки не нужны… Конечно, они могут сделать вид, что я их уговорил, но потом все равно меня прихлопнут. Потому что я в курсе их дел. Зачем же им оставлять свидетелей? Тем более что Кроль не признает других способов решения проблем…
– Так что же вы от меня хотите? – в упор спросил Ребров, хотя уже все понял.
– Я знаю, что вы – прекрасный журналист, – начал откровенно льстить Георгий Дзгоев, – и вам не безразлично, кто реально управляет страной. Поэтому я и решил рассказать вам, что собой представляют Шелест и Кроль. Фактически мы с вами – по одну сторону баррикад. В такой ситуации мы должны быть вместе, должны помогать друг другу.
До этого момента бывший вице-президент «Русской нефти» выглядел вполне интеллигентным человеком, с хорошим чувством юмора, но теперь из него полез мелкий делец, привыкший быть не очень честным со своими партнерами и изначально не уважающий их. Ребров подумал, что висевший под навесом освежеванный баран – вот та цена, которую давал за него Дзгоев.
– То есть вы хотите, чтобы я написал статью и тем самым помог бы зарыть Шелеста и Кроля? – с туповатой простотой уточнил Ребров, с удовольствием наблюдая, как ерзает на своем месте Дзгоев.
– Ну почему зарыть?! – запротестовал тот. – Нам обоим неприятно жить в стране, где всем правят бандиты. Давайте говорить о восстановлении справедливости.
– Хорошо, я, конечно, мог бы написать такую статью, но, чтобы ее опубликовали, нужны железные факты, документы. Дайте мне их. Или хотя бы запишем ваш рассказ на пленку.
– Нет, исключено! – решительно заявил Дзгоев. – Я вообще должен остаться в стороне.
– Тогда где я возьму эти проклятые факты?! – уже довольно резко, не особо церемонясь с собеседником, спросил Виктор.
Было видно, как Дзгоев разрывается между двумя желаниями: с одной стороны, как можно больше насолить врагам, а с другой – ни в коем случае не дать им понять, откуда исходит информация, решить свои проблемы чужими руками. При этом его не особенно волновало, что, отводя подозрение от себя, он, вероятно, ставит в трудное положение другого человека.
