Аналитическая записка строилась на основе недавно обнародованной Центробанком программы, предусматривающей решительное укрупнение кредитных организаций в стране. И действительно, эта проблема стояла очень остро.
В середине девяностых банки в России плодились, как кролики. В этом не было ничего удивительного, ведь по существовавшим в то время правилам, на их создание денег надо было меньше, чем на лимузин представительского класса. Эти крохотные кредитные учреждения использовались для отмывания денег, ухода от налогов, прокручивания в личных целях бюджетных средств. Можно даже сказать, что каждый крупный чиновник и каждый крупный бандит, помимо прочих игрушек – дорогого автомобиля, дачи, дома за рубежом, считали необходимым организовать и свой персональный банк.
Оппозиция требовала от властей положить конец этим безобразиям, и Центробанк, чтобы отсечь финансовых однодневок, принял постановление о поэтапном увеличении уставного капитала кредитных организаций. Ну а те, кому не под силу было найти деньги, должны были лишиться лицензий. На основании этого документа эксперты Реброва как раз и соорудили свою аналитическую записку, а также построили леденящий душу график ликвидации банков на ближайшие три года.
В заключение делался вывод: только принятие специальных законов может гарантировать будущее небольшим кредитным организациям. Каждый здравомыслящий банкир должен был понять, что глупо жалеть деньги на продвижение своих людей туда, где эти законы принимаются, то есть в парламент.
Подручные Реброва, зачерствевшие душой в ходе следственных забав, приняли участие и в поиске первой жертвы для шантажа. Из списка банков, руководству которых Большакова могли предварительно порекомендовать серьезные люди, была отобрана контора с трудно выговариваемым названием «Стройжилкомбанк». Выбор определило сложное аналитическое исследование, и его смысл Виктор объяснял так:
– Начинать поиск спонсоров с крупных банков – глупо. Они и так уже скупили половину членов правительства и депутатов, поэтому денег на твою предвыборную кампанию могут и не дать. Значит, остаются середняки и всякая пузатая мелочь. Их можно разделить на две группы. В первую входят банки со звучными названиями, типа: «Корвет», «Фрегат», а то и «Корсар». Ясно, что их хозяева – люди, воспитанные на воровской романтике. Банки они организуют, как правило, для того, чтобы отмыть грязные деньги или собрать их у клиентов и смыться на какие-нибудь экзотические острова. Подбросить кое-что на парламентские выборы эти люди, конечно, могут, но связываться с ними очень опасно. Потом не отвяжешься от такой братвы… – В этом месте Алексей кивнул, показывая, что с бандитами ему связываться не хочется, и Виктор с воодушевлением продолжил свой анализ: – Вторую группу середняков образуют банки со сложными производственными названиями типа «Энергомашкредит» или «Магистральводоканалбанк». Это свидетельствует, что созданы они выходцами из бывших советских министерств и ведомств. Руководители таких банков – люди уже не молодые, обремененные квартирами, дачами, семьей, а иногда и не одной, и бежать куда-то им совершенно не хочется. Вот они-то как раз и могут увидеть что-то интересное в наших предложениях. Я бы считал разумным начать сбор денег именно с них. И «Стройжилкомбанк» полностью соответствует критериям второй группы.
Эти доводы показались Большакову убедительными, и он утвердил выбор своих аналитиков. Тем не менее, когда настало время ступить на скользкий путь шантажа, Алексей, чувствуя себя не очень уверенно, отправился на встречу с руководством «Стройжилкомбанка» вместе с Виктором. К тому же решился он на это только после обнадеживающих закулисных переговоров.
Большаков и Ребров взяли «вольво», принадлежавшее Союзу молодых руководителей предприятий, и оба сели на заднее сиденье, чтобы по пути еще раз обговорить план действий. «Стройжилкомбанк» находился в районе Таганки, и водитель поехал через центр Москвы, что очень разозлило Большакова. Он боялся застрять в пробках и вообще немного нервничал.
Приближался конец рабочего дня, над магазинами, кафе, ресторанами потихоньку начинала зажигаться реклама. Вдоль всей Тверской улицы уже стояли проститутки – они отпрыгивали в сторону, когда проезжавшие близко от бордюра машины обрызгивали их месивом из снега, соли и воды. На Охотном Ряду у Государственной думы митинговала толпа сторонников партии «Трудовая Россия» – в основном пенсионеры, на фоне их темных, потрепанных пальто многочисленные красные флаги смотрелись особенно ярко. А к «Метрополю» подруливали шикарные лимузины – у новой русской элиты намечался очередной прием. Два милиционера регулировали здесь движение, но от этого как раз и возникла пробка, начинавшаяся от Думы.
– Ну точно опоздаем! – буркнул Большаков и, уже обращаясь к Реброву, добавил: – Я сам поведу беседу, но если запутаюсь в этих банковских проблемах, ты давай подбрось что-нибудь из своей аналитической записки. Она ничего у вас получилась.
– Хорошо, – покорно ответил Виктор, но это почему-то разозлило Большакова.
