– Много чего разного, изумительная кхей-саро. Боюсь, вам станет скучно, если я начну перечислять. Не все сразу, хорошо? Я не хочу, чтобы вы слишком быстро решили, будто я вам больше не нужен.
Вскоре после полудня они наткнулись на неширокую, мощенную неровным желтоватым камнем дорогу. Пересекли ее и дальше шли молча, стараясь держаться под прикрытием деревьев. Видимо, в этих местах все-таки есть поселения энбоно.
– Вот это неплохо получилось… Жаль, у меня сейчас не те вкусовые рецепторы, чтобы в полной мере насладиться сснагой, – в очередной раз отведав своего коктейля, сообщил Аделе Гуннар Венлеш, в недалеком прошлом Виллерт Руческел.
Адела про себя ухмыльнулась: он в первый раз проговорился, что не получает такого уж неземного кайфа от этого пойла.
– Я начал монтаж установки для пересадки сознания, – сделав еще один глоток сснаги, сказал Гуннар.
– Для меня?
Ее сердце екнуло и зависло в пустоте: это слишком хорошо, чтобы сразу поверить!
– Для тебя и для себя. Возможно, нам придется бежать с Валгры… в ближайшее время.
– Что случилось?
Аделу удивило страдальческое выражение его породистого лица, которое на секунду показалось ей неимоверно старым и измученным.
– Я же тебе говорил. Он здесь, на Валгре. Шарит по Сети, лезет во все дыры… Если дойдет до бегства, мне придется бросить самое дорогое, самое сокровенное! Проклятый дурак Генлаор, нет ему прощения…
– Все настолько хреново? – Она чуть-чуть испугалась, так как первый раз видела Виллерта в таком состоянии, и попыталась подбодрить его грубовато-доверительным вопросом – на мальчиков из улья это действовало безотказно.
– Да. Кроме того, из-за бури я никак не могу получить сообщение от наших деловых партнеров с Лярна. С тех пор как ты заслала туда киборга, у меня сердце не на месте!
Адела виновато потупилась. Это тоже была игра, но некоторое смущение она испытывала: действительно, сглупила.
– Ты сейчас останешься здесь, – заговорил Гуннар-Виллерт, допивая сснагу и морщась. – Ты слишком много знаешь и, если он догадается допросить тебя с пристрастием, сразу все выболтаешь. – Адела протестующе вскинула голову, но он повысил голос, не давая ей перебить. – Немного подождем, я не хочу просто так взять и бросить дело всей моей жизни.
– Гуннар, мы что-нибудь другое найдем. – Ей хотелось его утешить. – У нас будет новое дело, такое же прибыльное, как контрабанда с Лярна.
– Контрабанда с Лярна! – с едкой горечью передразнил Гуннар. – Что ты понимаешь… Такие, как ты, никогда ничего не понимают!
Этот упрек задел ее за живое: Аделе приятно было сознавать свое если не внешнее, то по крайней мере умственное превосходство над подавляющим большинством людей, она никогда не упускала случая показать, что понимает гораздо больше, чем все остальные, и вдруг – такое обвинение! Да еще от мужчины, в которого она была отчаянно, по-девчоночьи влюблена…
– Я понимаю, что ты совсем расклеился, – буркнула она сердито.
– Твое счастье, что ты не знаешь всего, что знаю я!
У Аделы от его тона мурашки по коже поползли.
Окинув взглядом нежно-голубую комнату с хромированным баром во всю стенку (ее бар не привлекал – Гуннар держал там разнообразную лярнийскую дрянь, из которой стряпал свои коктейли), она поплотнее запахнула халат.
– Если я останусь тут, мне нужна нормальная одежда… и нормальные напитки, сснагу я не пью.
– Все будет, – рассеянно отозвался он, думая о чем-то своем, тревожном и невеселом. – Монтаж установки – это не так быстро, как хотелось бы. Пока все узлы будут изготовлены… Я заказываю их эксклюзивно, на разных предприятиях. Еще и за конфиденциальность приходится втридорога переплачивать. И потом надо будет ликвидировать специалистов, которые смонтируют ее у меня на яхте.
– Ну, пока они возятся, я подыщу какую-нибудь здоровую красивую девку, с которой поменяюсь телами!
– Ты будешь сидеть здесь, – строго возразил Гуннар. – Я сам подыщу что-нибудь подходящее, но это вариант на крайний случай. Я все-таки надеюсь заманить его в ловушку и если не уничтожить полностью, то хотя бы покалечить… Я не хочу потерять Лярн.
Адела промолчала. Ей хотелось избавиться от озомы, стать красивой, послать подальше и осточертевшую захолустную Валгру, и столь дорогой сердцу Гуннара Лярн, пусть работа с лярнийской контрабандой и приносит неплохие доходы. Она давно уже мечтала побывать на Ниаре, окунуться в тамошнюю жизнь… Но говорить об этом своему покровителю она не стала: опять выдаст сентенцию насчет того, что она, мол, ничего не понимает.
– Грезишь наяву? – усмехнулся он, поглядев на нее. – Хочешь сменить тело? Ты еще не знаешь, что такое «синдром переселения»! Это хуже, чем любой другой недуг, который ты можешь вообразить. А сам процесс перезаписи – он еще хуже синдрома, особенно если ты находишься в сознании. Обычно перед тем, как включить установку, я принимаю какой-нибудь наркотик, и все равно это ни с чем не сравнимая пытка.
Адела молча смотрела на пустой бокал из-под сснаги на краю столика. Пытка – жить с такой внешностью, как у нее. Это Виллерт-Гуннар ни черта не понимает! Ради перемены облика она готова на все.
