– Почему? Потому что алгоритмы не имеют корректировочного цикла? Потому что тебе все по барабану, парень! Потому что тебе наплевать! Корректировка стоит денег. Высшая цель большинства алгоритмов – это создать больше прибыли. Пока они это делают, никого не интересует, не получил ли какую-нибудь работу какой-нибудь бедняга, потому что в профиле другого парня с его именем указано, что он однажды вместе с шефом мочился в бассейн. И ему никто не скажет, почему он получил отказ. И как он мог бы пожаловаться? И кому?
– Какое это имеет отношение к ипсилону в имени?
– А как ты думаешь, почему богатые люди всегда дают своим детям имена с таким странным написанием? Чтобы их не перепутали. Большинство из них недостаточно креативны, и они довольствуются тем, что заменяют «I» на «Y».
– Гм.
– Может быть, кто-то, кто носит такое же имя, как ты, купил секс-игрушки, а другой однофамилец заказал церковную утварь, а находчивый алгоритм просто всего лишь прибавил один к одному.
– Цак, – говорит Петер.
– И, конечно, твой аккаунт мог быть использован.
– Что?
– Кража личных данных.
– Но все профили защищены биометрическими данными!
– Биометрические данные – это прежде всего данные. А данные можно копировать. Как ты думаешь, почему нам приходится сейчас ко всем приборам прикасаться губами?
– Потому что губы чувствительнее с точки зрения обнаружения подделки, чем отпечатки пальцев?
– Чепуха. Потому что хакеры проникли в системы Quality Corp и похитили наши отпечатки пальцев. И это проблема с биометрическими данными… Если кто-то похитит твой пароль, ты можешь придумать другой. Но что ты будешь делать, если кто-то украдет твои отпечатки пальцев?
– Я начну прикасаться губами к моим приборам.
– А что будет, если кто-нибудь украдет наши профили с отпечатками губ? Может быть, нам тогда опять придется ставить печать на договоры кровью?
– Ну, хорошо, – говорит Петер. – Предположим, кто-то воспользовался моими личными данными. А что потом?
– Ну, возможно, он «хакнул» твое цифровое «я», чтобы выложить купленные под твоим именем пятизвездочные рецензии на пилюли от сна или поцеловать новый мюзикл о Гитлере. И, может быть, существует логически необъяснимая, но статистически значимая связь между бессонницей, Гитлером и вибратором в виде дельфина. Каждый сложный алгоритм представляет для нас «черный ящик». Это означает, что мы видим вход и выход, но не имеем представления, что происходит внутри «черного ящика» и почему.
– Цак, – говорит Петер.
Кики улыбается:
– Да, цак. Каждый вход в сеть, и даже каждый из твоих шагов, которые даже не регистрируются сетью, имеют непредсказуемые последствия для твоего профиля.
– Every breath you take, – говорит Петер. – Every move you make. I’ll be watching you[9].
– Что?
– Ничего. Мне просто пришел в голову хит в стиле «Kuschelrock».
– А ты вообще-то знаешь, почему это называется «сетью»? – спрашивает Кики.
Петер пожимает плечами.
– Потому что мы в нее угодили, – объясняет Кики. – Так, во всяком случае, все время говорит Старик.
– А кто такой «Старик»?
– Ну, Старик – это один пожилой человек, которого я знаю.
– Понятно. Классное объяснение.
– Он старый компьютерный фанатик, который недоволен тем, как все развивается, и поэтому он сейчас работает над тем, чтобы уничтожить весь интернет.
– Что?
– Это, конечно, только мое предположение. На самом деле я не имею представления, чем он еще занимается, кроме своих компьютеров. Может быть, он целыми днями смотрит порно или играет в «Universe of Warcraft».
– Как бы там ни было, – говорит Петер, возвращаясь к своей проблеме, – почему кто-то должен украсть именно мои личные данные?
– А почему бы и нет? Ты разве их хорошо защитил?
– Защитил? Что значит «защитил»?
– Я правильно понимаю, что нет? В любом случае иногда выгодно путешествовать под чужим именем. Герберт, как меня зовут и в каких отношениях я состою с Петером Безработным?
– Вы – Сандра Админ, – говорит Герберт. – В течение пятисот двенадцати дней у вас были отношения с Петером Безработным. Шестнадцать дней тому назад вы расстались. Кстати, мне очень жаль, что у вас не сложились отношения.
– Но я не единственный, у кого возникла такая проблема, – отвечает Петер.
– Нет, – подтверждает Кики. – Конечно, нет. Где-нибудь в сети наверняка есть еще «бесполезная» группа самопомощи для таких людей, как ты.
Петер тяжело вздыхает. Его глаза все еще горят. Кожа зудит.
– Когда этот спрей прекратит действовать?
– Через десять-пятнадцать минут ты опять сможешь видеть. Зуд сохранится, вероятно, в течение часа, но может ощущаться до двух дней.
– До двух дней?
– О’кей, послушай, – говорит Кики. – Я прошу прощения, что я его распылила на тебя. Если тебе нужна помощь в этом деле, ты можешь связаться со Стариком. Скажи просто, что ты от Кики.
Она пишет его координаты на листке бумаги и сует его в карман пиджака Петера. Кики задумывается.
– Старик знает много, – говорит она, – но он тоже немного…
