– Если уж быть абсолютно точным, то три, – говорит Джон, – если еще посчитать и союз «и».
По радиосвязи к Джону обращается менеджер его предвыборной кампании:
– Пожалуйста, не пытайся шутить, Джон, – говорит Айша. – Пожалуйста-пожалуйста.
– Право и порядок, – повторяет Повар еще громче. – Мы должны упрочить наши границы. Право и порядок…
– Я не знаю, может быть, вы заключили пари, – говорит Джон, – насколько часто вы сможете употребить эти три слова, или, как вы говорите, одно слово, в этом выступлении, но…
– Право и порядок, – говорит Повар. – И границы закрыты. И не только для террористов из Страны Количества 7. Но для них в особой степени.
– Вы сами поддерживали экспорт оружия в Страну Количества 7! – говорит Джон.
– Неправда, – просто отвечает Конрад Повар. – Это обман.
– Но я собственными ушами слышал это, – уверяет Джон. – Ровно тридцать два дня тому назад в Парламенте!
– Ложь! – восклицает Конрад Повар. – Обман. У тебя вообще нет ушей.
– В отличие от вас, барон Мюнхгаузен, я не способен лгать, – говорит Джон. – Мое программирование это не позволяет.
– Еще одна ложь! – восклицает Повар. – Я не барон. Честно говоря, меня бы не удивило, если бы даже за этим «пожирателем тока» крылись бы фанатики из Страны Количества 7.
Джон улыбается.
– Что здесь смешного, жестяная банка?
– В первую очередь я хотел бы вас заверить, что во мне нет никакой жести, – признается Джон. – Мое тело состоит из армированного углеродным волокном пластика. Единственная жесть в нашем кругу – это то, что вы сейчас говорите. И я улыбаюсь, потому что вы и все националисты шумят из-за фундаменталистов и при этом делают вид, будто их действия являются оппозиционными. А речь идет всего лишь о двух сторонах одной медали.
– Почему ты так считаешь, Джон? – спрашивает Джульетта.
– Смотрите сами, – говорит Джон. – Лежащей в основе проблемой является кризис смысла и идентичности. Что раньше давала людям моральная выдержка? Смысл, идентичность? Единение, религию и, не в последнюю очередь, работу. Деньги, этот безличный посредник, раскололи общество, наука столкнула с пьедестала религиозных идолов, а автоматизация теперь отбирает у вас еще и работу.
– Слишком сложно, – слышит он шепот Айши по радиосвязи. – Твои фразы слишком сложны. Приведи примеры.
– Я хочу привести пример, – говорит Джон. – Раньше кузнец из деревни Х был не просто каким-то парнем. Он был кузнецом из деревни Х! Это была его идентичность. Если его спрашивали, кто он, он мог ответить: «Я кузнец из деревни Х».
– Разве тебе еще не пришло в голову, что не все зрители так сильно интересуются металлосгибающей индустрией, как ты, старый металлический ящик? – спрашивает Повар.
– Фрилансер, Временный работник, Безработный. Все вы едва ли сможете почерпнуть из вашей работы идентичность, – продолжает Джон. – Даже у некоторых штатных служащих часто возникают сложности с тем, чтобы найти смысл в их работе. Кого это удивляет? Недавно я посетил одно предприятие, в котором команда умных и высококвалифицированных ученых как раз разрабатывала кухонный прибор, единственной функцией которого была отсортировка заплесневелых ягод из порции черники. Нечто подобное можно рассматривать максимум как простое занятие. Призванием это быть не может.
– Неправда, неправда! – восклицает Повар.
– Желая уйти от бессмысленности, потери идентичности и изоляции, люди бросаются на любые предложения по ложному представлению смысла и общности, какими бы нелепыми они ни были. И это то, что объединяет национализм с фундаментализмом. Это глупые предложения по воображению общности. Я говорю «воображение», так как общность нереальна, поскольку речь здесь идет не о законном участии, а, наоборот, о сокрытии и укреплении социального неравенства.
– Неправда. Это обман. Как только я стану президентом, я все равно запрещу любой вид сокрытия.
– Эти движения возвышают собственную группу тем, что другие – неверующие, иностранцы, «бесполезные» и прочие – унижаются. Речь, правда, идет о больших повествованиях, но о негативных. Человеку недостает большой позитивной сказки.
– Я знаю, к чему клонит «пожиратель тока»! – кричит Конрад Повар. – Он проклятый коммунист!
– О коммунизме можно быть любого мнения, – говорит Джон, – и мне наверняка удалось бы назвать больше недостатков в тщетных попытках, чем вам. Но бесспорным все же является то, что речь шла о большом повествовании.
– На это я могу сказать только одно: возможно, у тебя есть более весомые аргументы, – говорит Конрад Повар. – Но это всего лишь аргументы! Так сказал однажды один мудрый человек. Это только аргументы! Тем не менее прав оказался я!
– Я должен признаться, – говорит Джон, – мне действительно непросто приводить аргументы против заключений соперника, который их просто выдумывает.
– Что же это значит? – спрашивает Повар. – В твоем лексиконе иностранных слов оказалась серьезная ошибка?
– Нет. Это означает следующее: всякий раз, когда вы говорите «Неправда. Это обман!», мне больше всего хочется просто ответить: «С вашей стороны!» Но я не хочу опускаться до уровня детского сада.
