– По-разному, – говорит Кики. – Алгоритм рассчитывает вероятное состояние счета соответствующего онаниста и устанавливает адекватный штраф в дигикоинах. Я требую совсем немного. В пересчете всего 10 достоинств. В среднем.
– Однако это выгодно.
– Да, здесь не нужно постоянно думать, заплатят ли тебе. В этом прикольность цифрового преступления. Украду ли я десять тысяч у одного онаниста или по десять достоинств у тысячи онанистов, для меня роли не играет. Но один онанист, которого лишили десяти тысяч, поднимет больше шума, чем тысяча этих чмошников, которые должны заплатить всего лишь по десять достоинств.
– А как же пользователи порносайта? Что будет, если они тебя «расколят»?
– Эти? У них у самих рыльце в пушку. Ты знаешь, почему эти порносайты бесплатны?
– Из-за рекламы?
– Нет. Хотя… из-за этого тоже. Но главным образом речь идет о том, что все онанисты ненароком решают капчи для армий ботов пользователей.
– Я не понял ни одного слова, – признается Петер.
– Онанист? Это мужчина, который берет в руку свой пенис и…
– Да, да, хорошо. Я не понял лишь некоторые слова.
– Капча[12] расшифровывается так: Completely Automated Public Turing test to tell Humans from Computers Apart.
– Что?
– Полностью автоматический тест Тьюринга для различения компьютеров и людей. Это небольшие изображения с искаженными буквами. Или девять изображений каких-нибудь отвратительных обеденных столов, и ты должен сказать, на каких ты видишь картофель фри.
– Я это знаю! – восклицает Петер.
– Вот видишь!
– Я должен признаться, что я все чаще терплю с ними неудачу.
– В самом деле, чем лучше было распознавание образцов алгоритмов, тем сложнее становились капчи. В один прекрасный момент они вообще перестали функционировать. Пока кому-то не пришла в голову идея поменять принцип действия. Сегодня безошибочно решенная капча означает, что ты компьютер. С тех пор они снова используются повсюду. Например, если ты хочешь где-нибудь создать новый аккаунт. И из собственного опыта я могу сказать тебе, что капчи ужасно действуют на нервы, если ты, например, намереваешься создать пару тысяч зомби-аккаунтов.
– Могу себе представить.
– К счастью, какому-то хитрецу пришла в голову мысль, что эти капчи можно было бы дублировать в реальном времени на каких-нибудь порносайтах. Там ничего не подозревающие онанисты решают капчи, чтобы выйти на фото и видео.
– Потрясающе. И тебя действительно нисколько не пугает то, что из-за своих трюков ты можешь попасть под суд? Это ведь… – Петер замолкает и встает. – Я! Я мог бы обратиться в суд. Конечно!
– Ты хочешь подать на меня иск? – спрашивает Кики.
– Да нет. На The Shop.
– Ты хочешь пожаловаться на The Shop?
– Ну, да. Из-за дельфина-вибратора. Чтобы они приняли его назад.
– Понимаю. Но как ты собираешься это сделать? Услуги даже самого недорогого адвоката значительно превысят финансовые возможности утилизатора машин девятого уровня.
– Пойдем со мной, – говорит Петер. – Я покажу тебе то, что я еще никому не показывал.
Кики смотрит на него отчасти озабоченно, отчасти весело.
– Ты еще девственник? – спрашивает она.
– Что? Нет! Не говори глупости.
– Хорошо. А то я уже сталкивалась с множеством действительно неприятных предложений, но они…
– Ладно, – говорит Петер. – Ты идешь со мной или нет?
– Куда я должна с тобой идти?
– В подвал.
Кики рассмеялась.
– Понятно. В подвал…
– Не будет ничего непристойного, – говорит Петер. – Обещаю.
– Ну, хорошо. Если ты обещаешь…
Кики вынимает из своей сумки что-то, напоминающее пластиковые щипцы.
– Это электроимпульсатор на 600 тысяч вольт, – говорит она.
– Это значит «нет»? – спрашивает Петер.
– Я этого не сказала. Зато мне очень хочется взглянуть на твою модель железной дороги. Но ты пойдешь передо мной, и если ты сделаешь слишком быстрое движение: бццццц. Если неожиданно выключится свет: бццццц. Если ты также думаешь только о глупостях…
– Бцццц, – говорит Петер.
– Я рада, что мы поняли друг друга.
