Страна коров полностью

– Слушайте, – сказал я. – Самостоятельный отчет нужно было сдать вчера, и, если б не вы, чертов документ был бы составлен вовремя. Я с вами туда-сюда ношусь с самого начала семестра… и после всего, что вы со мной сделали, у вас хватает наглости сдавать мне вот это?!.

Я швырнул палимпсест на стол Сэма Миддлтона.

– Не понравилось? – спросил он.

– Он в стихах!

– Не любите поэзию, как я понимаю?

– Нет, не люблю. Особенно когда речь идет об аккредитации и судьбе нашего колледжа. Послушайте, время и место есть всему. А время и место для поэзии, как ни жаль мне это говорить, закончилось лет сорок назад. Я уверен, что для вас это не новость. Так, может быть, давайте вы действительно сдадите такой отчет, в котором избавите наших аккредиторов от всей этой лирики? Давайте вы уже наконец начнете выполнять свое основное предназначение штатного преподавателя английского в колледже – делать работу, за которую мы вам платим! – и напишете этот проклятый раздел, в котором изложите весь процесс того, как наш колледж себя оценивает?! Уж дайте мне для разнообразия какой-нибудь бессодержательной, блядь, прозы!

Сэм Миддлтон посмотрел на меня с пытливостью поэта.

– Чарли! Да вы в своем ли уме? Уму непостижимо, что вы со мной так разговариваете!

– В своем ли я уме?!

– Да, не лишились ли вы рассудка? Судя по виду, вы совершенно не владеете собой, честно. У вас остекленели глаза, и вы обильно потеете… и когда вы в последний раз стриглись?

Я замер. У него в кабинете пространственный обогреватель тихонько дул теплым воздухом из-под стола. Фонтаны на зиму отключили. Утки больше не крякали.

Я потряс головой.

– Простите, Сэм, – сказал я и потер глаза, по всем ощутимым признакам – сухие и красные. – Просто у нас уже начались две последние недели, семестр почти завершился, а рождественская вечеринка висит на тончайшем волоске. Надо мной, как пелена нисходящего тумана, висит этот самостоятельный отчет. Мне нужно его закончить. Надо, чтобы все было готово до моей сегодняшней встречи с доктором Фелчем, где я должен представить ему свои рекомендации к проведению рождественской вечеринки. Видите ли, до нас донеслись смутные слухи, что и Гуэн, и Расти планируют ее бойкотировать – а если они уйдут, то и всех остальных с собой прихватят. Будет обречена сама предпосылка рождественской вечеринки как события объединяющего. Я стараюсь это отвратить. Но вокруг меня все рушится. Поэтому не могли бы вы мне в этом посодействовать? Просто дайте мне что-нибудь пригодное к делу, а?

Сэм несколько секунд помолчал. Затем сказал:

– Смотрите, Чарли. – Тут он взялся за палимпсест, который я швырнул ему на стол, и перевернул его. – Я не намерен поступаться своими принципами ради наших аккредиторов. И я не намерен извиняться за то, что не сдаю своих эстетических позиций. Извините.

Я застонал от отчаяния.

– Но свою лепту я внесу. Устроит ли вас белый стих?

Я покачал головой от его упрямства. Но затем сказал:

– В данный момент, Сэм, да. То есть это же лучше, чем ничего, наверное. Только, пожалуйста, прошу вас… вы можете разбить текст на абзацы?

Сэм согласился. Я его поблагодарил.

– Можете отдать мне черновик в кафетерии, когда закончите, – сказал я. – Я там все равно теперь почти все время провожу. А если не застанете меня, просто отдайте его Уиллу Смиткоуту. Он всегда сидит за столиком в углу. И он-то уж мне точно передаст.

Сэм кивнул.

Я еще раз сказал ему спасибо и ушел.