– Любопытный, – ответил Уинтроп-младший. – Его можно описать и другими словами, но главное качество именно это: неутолимое любопытство. Он хотел знать все и обо всем. За свою жизнь человек не в состоянии столько узнать. Поэтому, чтобы иметь достаточно времени, мой отец решил добиться бессмертия – и какого-никакого всемогущества.
В какой-то степени это было даже забавно. Отец свел знакомство с людьми, которые называли себя рационалистами. Учеными. Натурфилософами. Любые разговоры о сверхъестественном у них считались признаком недалекого ума. При этом они тоже желали стать богами, хоть и отрицали саму идею Господа, считая ее выдумкой для невежд.
Мой отец отличался от них большей широтой взглядов. Он не чурался невежественности, если с ее помощью можно добиться результата, и именно поэтому сошелся с моей матерью. Она была ведьмой и не стеснялась себя так называть. Она вполне открыто верила в богов, чудеса и магию, и через нее отец понял, что его цель достижима, хотя бы в теории. В конце концов мама поплатилась. Сначала здоровьем, а потом и жизнью.
– Говорят, она болела полиомиелитом, – сказал Монтроуз.
– Да, придумали такую отговорку. Однако к коляске мою мать приковала не болезнь, а трудности перевода. Космический каламбур. Вам известен язык Адама, мистер Тернер?
– Слышал про него, – осторожно ответил Монтроуз.
– В Евангелии сказано: если попросить у Бога хлеба, он не подаст камень[44]. Все потому, что Господь в Новом Завете – человек, отеческая фигура, которая заботится о детях своих. Но используя язык Адама, вы обращаетесь к изначальной силе – природе, а природа неразумна и делает в точности то, о чем ее просят. Стоит лишь слегка исказить просьбу – проглотить слог или перепутать ударение, – ты получишь в точности то, что попросил. Вот только не то, что хотел.
– И о чем же попросила природу ваша мать?
– О проходе. Постигая тайны Вселенной, отец столкнулся с тем, что Вселенная за пределами досягаемости. Вместе с мамой они начали искать способ проложить тропу между удаленными точками пространства-времени. В итоге у них получилось, но после одного из экспериментов мама стала инвалидом. Она попросила у природы способность ходить между мирами, а взамен ее ноги сковал камень.
После этого случая отец стал более осторожен. Он и прежде глубоко уважал технический прогресс, нередко применяя в своей работе машины. Теперь же он еще больше вкладывался в их использование. Так он желал обезопаситься от возможных последствий неудачных экспериментов. Машины проявили себя отлично. Там же, где их не хватало, отец привлекал молодых и ретивых подмастерьев.
Мама продолжала активно участвовать во всех исследованиях, но постепенно ее отношение к отцу менялось. Поначалу она была уверена, что тогда ей просто не повезло. Однако, видя, как отец подставляет вместо себя помощников, задумалась, а так ли это на самом деле.
– Вы тоже были в числе тех подмастерьев?
– Нет. Мама встала стеной, заставила отца пообещать, что меня никогда не будут привлекать к этой работе. Поскольку она все еще приносила ему пользу, он слово держал. Я, конечно же, тоже хотел помогать. Какой мальчик не хочет трудиться вместе с отцом? Однако мама взяла то же обещание и с меня. А когда я проявлял интерес к натурфилософии, она молча приподнимала плед и показывала, что стало с ее ногами.
– Как она умерла?
– Пыталась себя исцелить. Когда мне исполнилось пятнадцать, она решила сбежать от отца. Для этого нужно было сперва встать с инвалидной коляски. Я тогда учился в интернате, так что не видел, как она проводила ритуал восстановления. В общем, она попросила у природы ноги; природа дала ей ноги. Не знаю, сколько точно, но такого количества ее сердце и нервная система не вынесли. Отец потом говорил, что мучилась она недолго. Хоронили в закрытом гробу.
А затем мы переехали в новый дом. Отец пожелал начать наши отношения с чистого листа. Предлагал стать партнером по исследованиям. Но было уже поздно. Пока он гонялся за древними тайнами, мне привили другие, более современные взгляды. Отец был вне себя. Заявил, что не для того оплачивал мое обучение, чтобы я стал социалистом. Винил маму, мол, это она специально подобрала такую школу, чтобы меня там испортили. Он не знал, что так оно и было.
А еще он не знал, что мама перед смертью написала мне письмо. Она предчувствовала, что может не пережить ритуал, но хотела, чтобы я пережил отца. Она оставила мне подробные указания о том, как сбежать: где достать деньги, как сделать себе новые документы и как, убегая, посильнее навредить отцу.
Сбежал я только через год. Надо было подготовиться, к тому же я боялся. Отец не спускал с меня глаз. В интернат он меня больше не отпустил, а нанял домашнего учителя, какого-то замшелого пруссака… Все это время я не выходил из дома. Так я сошелся с Перл. Вместо того чтобы делать уроки, я часто лазил с ней на крышу.
– А тебе не пришло в голову, что втягивать бедную горничную в семейные дрязги нехорошо? – не сдержался Монтроуз.
