Под портретом был установлен стеклянный шкаф, рядом стояли шесть охранников в черных костюмах. Внутри лежал раскрытый древний фолиант, исписанный непонятными буквами.
– «Книга имен», – выдохнула Нью-Йорк, глядя на фолиант даже с большим вожделением, чем на официанта.
Руби, выскользнув из-под личины Хиллари, позволила себе полюбопытствовать. «Книга имен» – так должна называться книга, в которой Отец Наш Небесный записывает имена спасенных. Однако непохоже, чтобы эту книгу писал Господь.
– Прошу прощения, – Нью-Йорк обратилась к старшему охраннику. – Мистер…
– Берк.
– Мистер Берк, это тот самый экземпляр, который принадлежал Уинтропу?
– Да.
На лице Берка появилась злокозненная усмешка: он знал, какой вопрос ему зададут дальше и как он на него ответит.
– Во втором приложении есть страничка, на которую мне бы очень хотелось взглянуть. Не могли бы вы…
– Сожалею, – ответил Берк без капли сожаления. – Шкаф не открывается.
– Понимаю, вы не дадите мне трогать ее, но, может…
– Если я открою книгу для вас, нахлынут все. Начнется давка.
Нью-Йорк поджала губы.
– В приглашении мне четко намекнули…
– Мне все равно, кто вам и на что намекал, – отрезал Берк, откровенно упиваясь своим положением. – У меня приказ: шкаф не открывать.
– Вы бы последили за своим тоном, молодой человек!
Хиллари поспешила удалиться на случай, если Нью-Йорк вздумает швыряться молниями из трости. Почувствовав, что уперлась в кого-то спиной, она обернулась.
Чикаго. У него было лицо боксера, закончившего карьеру и променявшего ринг на бар. Однако под этой маской скрывался проницательный ум.
– А вы, стало быть, наша гостья с Нантакета? – Он протянул ей руку.
– Да. Роуз Эндекотт, – ответила Хиллари.
Рукопожатие вышло крепким – при желании он стер бы ее пальцы в порошок.
– Джон Ланкастер. Рад видеть вас здесь, хотя и немного удивлен. Не ожидал, что вы примете приглашение Брейтуайта, учитывая, как относятся друг к другу ваши ложи.
– Мы воевали с Брейтуайтом-старшим.
– И теперь решили начать с чистого листа? – Ланкастер внимательно вгляделся в ее лицо; мгновение, и перед ней стоял не боксер, а прожженный следователь.
– Ланкастер! – вклинилась между ними Нью-Йорк. – На пару слов…
– Извините, Маделин, – ответил Ланкастер. – Пора открывать собрание. Позже поговорим.
Бросив последний взгляд на Хиллари, он удалился, и Нью-Йорку с ее тростью было его не догнать.
Ланкастер вышел на открытое пространство в центре зала, под люстрой.
– Внимание! Послушайте меня! – крикнул он, и голоса стихли. – Я прошу всех, кроме охраны и приглашенных гостей, покинуть помещение!
Темнокожие официанты потянулись к выходу (с явным облегчением, как показалось Руби). Когда прислуга ушла, двери закрыли, и Ланкастер дал отмашку кому-то из подчиненных. Все лампы, кроме люстры, погасли.
– Добро пожаловать в Чикаго, – начал Ланкастер. – Спасибо, что нашли возможность приехать. Знаю, для многих это был неблизкий путь – я не столько о расстоянии, сколько о доверии. Мне особенно приятно, что вы согласились считать этот город нейтральной территорией. – Он по-отечески улыбнулся, как будто перед ним собрались послушные дети. – Признаться, я не мастак выступать. Вот Билл Уорвик, мой предшественник, одарил бы вас грандиозной речью. Я же всегда предпочитал говорильне дело. Однако я умею слушать и подмечать здравый смысл в чужих словах.
В конце лета мне позвонил новый мастер арпхемской ложи. Сказал, что у него есть предложение. Я сомневался. Думаю, вам известна история взаимоотношений между Чикаго и Арпхемом, и вы знаете, что они далеко не самые радужные. А тут, представьте, мне звонит совсем пацан – сынок приснопамятного Сэмюэла Брейтуайта, кстати, – и предлагает сесть за стол переговоров. Я, конечно, мог бросить трубку. Или заманить его сюда и оторвать голову, как в старые добрые времена. Однако я решил все-таки его выслушать… и то, что я услышал, мне понравилось.
– Да, он молод, – отметил Ланкастер. – Потому, полагаю, вам трудно будет воспринимать его всерьез. В конце концов, мы все здесь из древнего ордена. Многие привыкли слушать приказы от тех, кто, так сказать, более умудрен опытом. – Он провел рукой по седеющему «ежику». – И я все же прошу вас выслушать. Представьте, как будто он говорит от моего имени. Потому что это так и есть. И если вы вслушаетесь в его предложение, уверен, вы тоже увидите, что оно имеет смысл… Слово вам, мистер Брейтуайт!
Ланкастер вытянул руку в сторону столика, за которым, видимо, должен был сидеть Калеб. Однако там стоял лишь пустой стул. Ланкастер завертел головой. Сперва заминка казалась неловкой, потом и вовсе дурацкой.
– Мистер Брейтуайт, прошу, – повторил он.
В толпе зазвучали смешки, кто-то хохотнул в голос – судя по всему, Даллас. Ланкастер подошел к одному из своих людей и прошептал:
– Куда он запропастился?
