– Нет! Я лишь хочу, чтобы вы больше общались, – уклончиво ответил Брейтуайт. – Не надо ее допрашивать. Просто узнай, как она и что, сама что-нибудь расскажет. Заведи разговор с Аттикусом, с другими жильцами. Осмотри дом.
– В одиночку?! Ни за что.
– Понимаю. Ладно, тогда пообщайся с жильцами, как бы невзначай. Поспрашивай, не попадалось ли им что-то необычное: странные книги, карты, ключи, непонятные устройства. Потайные помещения. А самое главное: не подходил ли к ним еще кто-нибудь с подобными расспросами и не следит ли кто-нибудь за домом.
– «Кто-нибудь» – это кто?
– Белые люди. В частности, полицейские.
Руби холодно посмотрела на Калеба.
– Во что ты впутал мою сестру?
– Это другая история, не менее длинная. Я обязательно тебе расскажу, но сначала тебе надо поприсутствовать на одном собрании. Думаю, после него многие вопросы отпадут сами собой. А вот потом мы уже поговорим о настоящей работе.
– Что за собрание? Какой-то банкет?
– Не бойся, закуски разносить ты не будешь. Ты будешь в числе гостей.
– Как мило. Вот только мое выходное платье порвалось.
Брейтуайт достал из кармана стеклянный флакончик и поставил на стол. Красная жидкость будто пылала на солнце.
– Уверен, у меня найдется то, что тебе подойдет, – сказал он.
– …Нет, именно прикладное прорицание, – поправила пожилая женщина. – Не цыганские нашептывания с хрустальным шаром, а рациональное прогнозирование, основанное на математике. Это было предметом наших исследований с октября двадцать девятого года, и, если не считать периодических тупиков, мы добились значительных успехов. Также недавно я самостоятельно начала интересоваться областью исцеления. – Она взглянула на свою разбитую артритом руку, которой сжимала трость. – Стоило заняться этим раньше… Эх, всегда кажется, что все еще впереди… Ну, а ты, милочка? Чем ты занимаешься?
– Общаюсь с мертвыми, – ответила Хиллари.
– Каким же способом? Призрачное радио? Телетайп Бартона?.. Только не говори, что через дощечку с буквами[37].
– Нет, просто разговариваю. Это дар. Унаследовала от матери.
Женщина поджала губы, как будто Хиллари сказала что-то дилетантское. Однако затем улыбнулась во все зубы и захихикала.
– Дар! Не вздумай говорить такое всем подряд, милочка. А то примут за ведьму и, чего доброго, сожгут.
– Закосневшие в предрассудках люди меня не пугают, – ответила Хиллари.
– Оно и видно, – снова захихикала старушка. – Так, говоришь, ты с Нантакета?
– Да, у нас там небольшая ложа. Куда меньше, чем раньше. Той весной наш мастер перешел в Арпхем, и многие разбежались.
– Арпхем! – фыркнула старушка. – Кто-то из моих тоже переметнулся туда. Насколько мне известно, они все плохо кончили, вместе с искусителем, мистером Брейтуайтом. – Она снова захихикала. – Может, по шампанскому, милочка? Где тут официант?
Пока собеседница выискивала поднос с напитками, Руби позволила себе ненадолго выйти из образа и оглядела зал. Она искала Калеба Брейтуайта.
Перед мероприятием они сидели в его «даймлере» на стоянке загородного клуба, наблюдая сквозь темные стекла за другими гостями. Брейтуайт называл каждого по городу, ложу которого тот представлял: Балтимор, Атланта, Новый Орлеан, Лас-Вегас, Лос-Анджелес – всего два с лишним десятка. Нынешней собеседницей Руби была Нью-Йорк.
Между прибытиями лимузинов Калеб повторял для Руби ее легенду:
– Много не говори. Ты там будешь единственной привлекательной девушкой. Все станут навязываться к тебе в знакомые. Отлично. Улыбайся, изображай интерес, и пусть распускают хвосты. Посмотрим, что выболтают.
По плану они должны были прибыть по отдельности. Поэтому, когда пришло время, Брейтуайт отвез Руби в гараж, расположенный в нескольких милях от клуба, где ее ждал личный лимузин.
– Не бойся, – напутствовал он. – Все будет нормально. Мило улыбайся и смотри по сторонам.
Но Руби все равно боялась – до такой степени, что когда лимузин доставил ее к клубу, она даже не могла выйти. В отчаянии она постаралась поймать взгляд Хиллари в зеркале заднего вида. Хиллари, как всегда, смотрела повелительно, готовая взять дело в свои руки. Руби не сопротивлялась. В итоге Хиллари уверенно покинула лимузин и по-хозяйски вошла в клуб, небрежно махнув приглашением перед охранником у дверей.
В фойе она ненадолго задержалась у зеркала. Превращение, хоть и выглядело странно, в этот раз прошло менее болезненно. Волосы отросли до прежней длины. Легко уложенные и чуть взъерошенные зимним ветром, они удачно контрастировали с ее нарядом: рыжая охотница в черном вечернем платье.
Она прошла в зал. При ее появлении разговоры на мгновение смолкли, многие гости обернулись. Хиллари окинула взором собравшихся, решая, с кого начать, и остановила свой выбор на пожилой троице – Сан-Франциско, Сент-Луис и Де-Мойн, которые неприлично поедали ее взглядами из-за соседнего столика.
Она подошла и представилась. Узнав, что гостья из Нантакета, Сан-Франциско бросил:
– Мне на ум пришел лимерик про вас.
– Нет-нет, не про вас, – оборвал его Сент-Луис. – Про вашего брата.
