– Верно, – подтвердил Брейтуайт. – Однако он уверен, что способен в любой момент раздавить меня, как таракана, потому и терпит. К тому же я пока приношу ему пользу. Впрочем, слежку он за мной установил. Правда, я знаю, кто они и где, и при необходимости могу от них уйти. Но это не всегда удобно, да и злоупотреблять нельзя – Ланкастер может что-нибудь заподозрить. Поэтому на ближайшие несколько месяцев мне бы очень пригодился кто-то, кто выполнял бы для меня кое-какие поручения.
– Кто-то, кто при необходимости может быть как белым, так и цветным?
– Именно. При необходимости. Ну как, подходит тебе такое?
– Зависит от поручений. Допустим, я согласилась. Давай детали.
– Ланкастеру, к сожалению, известно обо мне больше, чем хотелось бы, но про этот дом он не знает. Даже если он отчего-то решит разнюхать, кому он принадлежит, то узнает, что хозяйка – некая Франсин Чейз. Мисс Чейз – затворница, на людях не появляется, однако недавно дала в газету объявление, что ищет постоянную горничную.
– Так-так… То есть ты предлагаешь мне переехать сюда? Допустим. Дальше что? Я буду тут сидеть, пока не понадоблюсь?
– Нет, мы заранее оговорим дни, когда тебе надо будет здесь находиться на случай, если я позвоню или зайду. Не больше двух-трех часов в день. Остальное время ты предоставлена сама себе: делай что хочешь – и в чьем угодно обличье. Правило только одно: как входить и выходить из дома. Когда ты Руби, ты пользуешься исключительно входной дверью. Но когда ты…
– Хиллари.
– Когда ты Хиллари, ты выходишь через чердак. За углом есть еще один пустой таунхаус, до которого можно добраться по крышам соседних домов. Так вот, Хиллари будет входить и выходить оттуда.
– И на какой срок мы заключим «контракт»? Пока ты не получишь свою корону?
– Верно. По моим расчетам, это займет от полугода до года, в зависимости от того, как пройдет день летнего солнцестояния и что случится потом.
– А дальше?
– А дальше, если ты, конечно, не решишь продолжить наши отношения, мы расходимся. В качестве компенсации ты получишь вот это. – Брейтуайт открыл ящичек в туалетном столике и передал ей дарственную на таунхаус. – Да, не такой роскошный, как дом Уинтропов, зато без привидений. В довесок также долговременный запас эликсира. Твое решение?
Руби смотрела на дарственную, чувствуя страх, но стараясь его не показывать. Она прекрасно знала, как бы отреагировала, расскажи ей кто-нибудь, что ему или ей предложили подобную сделку.
– У меня вопрос. Вчера ты говорил о том, что вы как будто собираетесь изменить мир. Что именно это значит и для чего тебе такая власть?
– Тебе не стоит беспокоиться. Тебя и твоих людей это не коснется.
– Каких моих людей?
– Тех, за кого ты переживаешь, – ответил Брейтуайт. – Родные. Друзья. Они все будут под моим покровительством, обещаю… Итак, Руби, твое решение?
– А кто из них был плохой: Джекил или Хайд? – спросила Руби.
В воскресенье она обедала с сестрой и Аттикусом в доме Уинтропов – напросилась после церкви. Летиша несказанно обрадовалась, и от этого Руби жег стыд.
– Мистер Хайд – второе «я» доктора Джекила, – ответил Аттикус. – Выпуская его на свободу, Джекил мог творить все то, для чего сам был слишком хорошо воспитан.
– Если так ставить вопрос, то они оба плохие, – вмешался мистер Фокс, жилец Летиши. Он играл с дочкой в шахматы на другом конце обеденного стола. – Это ведь один и тот же человек.
– А разве… – Руби читала повесть еще в школе, поэтому вспоминала с трудом. – А разве они не разругались или вроде того? Мистер Хайд ведь убил кого-то, верно? И тогда доктор Джекил решил избавиться от него.
– Да, Хайд вышел из-под контроля, – продолжил Аттикус. – Но надо понимать, что Хайд – тот же Джекил, только без капли добра и самоконтроля. Именно поэтому он забил сэра Кэрью до смерти. Тогда Джекил решил исправиться и перестал употреблять эликсир. Увы, слишком поздно: Хайд стал проявляться сам по себе.
– Мало кто замечает, – добавил мистер Фокс, – что об отношениях между Джекилом и Хайдом мы узнаем исключительно из уст Джекила. А он рассказчик ненадежный.
Мистер Фокс отвернулся от доски, и дочка, воспользовавшись этим, тихонько передвинула своего ферзя на другую клетку.
– То есть, вы хотите сказать, что доктор Джекил все наврал? – спросила Руби.
– Я хочу сказать, что люди проявляют чудеса изворотливости, если хотят свалить вину на кого-нибудь другого. Да, он сознается в убийстве, потом еще в куче нелицеприятных поступков, которые он, кстати, даже не описывает, а когда доходит до сути, начинает юлить и в итоге сводит все к тому, что технически виноват вовсе и не он. Да, он раскаивается, однако при этом до последнего стремится избежать наказания за содеянное. – Мистер Фокс пожал плечами. – Нет, возможно, мистер Хайд и был злом во плоти, но доктор Джекил напирал бы на это в любом случае, даже выдумай он себе эту маску.
Мистер Фокс снова повернулся к доске и, сурово посмотрев на дочку, вернул ферзя туда, где тот стоял.
– А с чего это ты заинтересовалась мистером Хайдом? – спросила Летиша.
– Просто так.
