– Ну, я бы так не сказал. Но лучше Аттикусу не станет, это точно.
– То есть, если я сожгу записи, а ты все равно добьешься своего, то ты так и так станешь королем, вот только ничего не будешь мне должен.
– Логично.
Монтроуз наконец улыбнулся.
– Видишь. Я же говорил, без угроз не обойдется.
Эйкен, штат Иллинойс, – небольшой городок на реке Огайо, на полпути между Каиром и Метрополисом. Солнце только-только поднялось над крышами. Монтроуз с Аттикусом ехали через центр, который в этот час казался вымершим. Светофор задержал их у эйкенского муниципалитета, и Аттикусу некстати вспомнилась ночная поездка через Байдфорд. Монтроуз, до сих пор не остывший от разговора с мальчишками, злобно глядел на тротуар в надежде, что там хоть кто-то появится. И пусть только попробует косо посмотреть!
Загорелся зеленый. Они свернули направо и поехали на запад по Элм-стрит, выискивая дом номер 213.
Чуть не проехали. Дом сам по себе был непримечательным, однако сосед на крыше своего гаража установил большой указатель с неоновой стрелкой, повернутой в сторону номера 213. На указателе было написано: «Любитель ниггеров». Отец и сын не верили своим глазам.
Монтроуз в очередной раз убедился, что пределов людской косности нет.
Входная дверь дома 213 распахнулась, и оттуда с кочергой наперевес выскочил невысокий белый мужчина. Он широким шагом направился к «кадиллаку», но, не дойдя нескольких шагов, остановился.
Аттикус опустил стекло со своей стороны.
– Простите, вы случайно не Генри Нэрроу?
– Нет, я Дэвид Лэндсдаун, эсквайр, – ответил мужчина.
– Юрист? – Аттикус перевел взгляд на стрелку. – Случайно не работаете в НАСПЦН?
– Работаю. Два года назад вел дело по интеграции в наших школах. Кларк, мой сосед, решил устроить так, чтобы все знали, куда швырять камни… – Он опустил кочергу. – Прошу прощения. Когда к дому подъезжает незнакомый автомобиль, ничего хорошего это не сулит.
– Не извиняйтесь, – сказал Монтроуз, выглядывая с водительского места.
– Не желаете зайти на чашечку кофе?
– Да, сэр. Почтем за честь.
Они пили кофе в гостиной у Дэвида Лэндсдауна. Передавая сливки и сахар, хозяин рассказал, что его жена, Джудит, уехала на службу в Маунт-Вернон, в полутора часах езды отсюда.
– Когда начался процесс, местный пастор попросил нас больше не приходить по воскресеньям. Боялся, что кто-нибудь захочет меня застрелить, промахнется и отправит к Господу его. Год мы сидели дома, потом Джуди нашла новый приход. А я как-то отвык.
– Не думаете переехать? – спросил Аттикус.
– Каждый раз, когда меняю стекла. Но я упрямый. Будь Джуди здесь, она бы вам рассказала. – Лэндсдаун сел в кресло у камина; кочерга вернулась на свое место. – Итак, вы ищете Генри Нэрроу… Ваш старый приятель?
– Нет, сэр, – ответил Монтроуз. – Мы не знакомы. Нам нужно встретиться с ним, приобрести у него кое-какие книги.
– Ясно. Надеюсь, вы не издалека. Дело в том, что Генри Нэрроу мертв, и уже довольно давно. Его вместе с семьей убили в тысяча девятьсот сорок пятом, почти сразу после войны.
– Убили? В этом доме? – спросил Аттикус.
– Нет, они тут и не жили. Дом двести тринадцать по Элмстрит, который вам нужен, в другой части города, у кладбища. А вы сейчас на западной Элм-стрит. Приезжие постоянно путают. Кстати, именно так я и познакомился с Генри Нэрроу. Он приехал по объявлению, искал дом вдовы Мецгер и, естественно, попал сюда.
С ним были женщина и мальчуган. Его он представил как сына, Генри-младшего, а женщину, Перл, назвал няней. Она была негритянка, довольно светлая, а мальчик еще светлее и рядом с отцом вполне мог сойти за белого. Однако он унаследовал черты от обоих родителей, и, когда они стояли все вместе, было ясно, что Генри с Перл муж и жена, даже если и не расписаны.
Лезть в их дела я не собирался, но он показался мне приличным человеком, к тому же семейный. Поэтому, пока Джуди насыпала печенье для Генри-младшего, я отвел отца в сторону и рассказал, что, хотя у нас в штате нет декретов против метисации, в Эйкене смешанные семьи не очень привечают. Еще я сказал, что он имеет право жить где хочет, и если ему непременно нужен дом в этом городе, то я готов помочь в поисках. Соседний дом, где сейчас живет Кларк, как раз должны были выставить на продажу. Думаю, я бы вполне мог договориться с тогдашним соседом, чтобы он продал его Нэрроу. А вот дом вдовы Мецгер… В той части города не просто негостеприимно, а опасно. Там поблизости жили мэр и шеф полиции, оба закоренелые демократы, из тех, что в старые времена по ночам наряжались в белые простыни.
– И что по этому поводу сказал Нэрроу? – спросил Монтроуз.
– Поблагодарил за предупреждение. Знаете, как обычно говорят, когда не намерены прислушиваться. Сказал, что они живут замкнуто, и если соседи не захотят общаться, ничего страшного.
– Мистер Нэрроу, – говорю я ему. – Возможно, вы меня недопоняли: одним бойкотом вы не отделаетесь.
Он убеждал меня, что уже имел дело с подобными людьми, более того, вырос среди них. А затем задал странный вопрос: не изучает ли кто-нибудь из тех людей, кем я его пугаю, философию или что-то в этом роде.
