«Уроженец г. Устюга, в краю которого новгородская и ростовская колонизация (раньше-то великороссы не боялись признавать, что они колонизаторы земли покоренной. — В. Б.), сливаясь и вовлекая в свой поток туземную чудь, создавала из нее новую Русь, св. Стефан пошел с христианской проповедью в Пермскую землю продолжать это дело обрусения (неужели еще есть сомневающиеся, ведь написано даже без кавычек! — В. Б.) и просвещения заволжских инородцев. Так церковная иерархия благословила своим почином две народные цели, достижение которых послужило основанием самостоятельного политического существования нашего народа: это — сосредоточение династически раздробленной государственной власти в московском княжеском доме (вот глядите: в московском княжеском доме сидел князь, а никак не „государь всея Руси“. Но автору-профессору ничего не стоит забросить в текст любое словечко, что мы видим на каждом шагу. — В. Б.) и приобщение восточноевропейских и азиатских инородцев к русской церкви и народности посредством христианской проповеди».[26]
Здесь ссылка на народ, естественно, совсем неуместна. Народ Московского княжества, как и других, жил обособленной жизнью. И князья в те времена были инородным телом среди общины. Народ свободно мог изгнать князя и пригласить другого. Значительно позже, когда церковь ввела под руку князя множество инородцев, а татары произвели перепись населения, люди стали полностью зависимы от власти, беспрекословно следовали за ней.
У финского и татарского народов и в помине не могло быть «народной цели» — «воссоединения славянских народов». Эту цель, как ни манипулируй, вынашивали лишь московские владыки, боярская элита, да под их нажимом — московские князья, а позже — цари, заинтересованные в увеличении паствы, владений и «пушечного мяса». И появилась эта цель значительно позже, когда вошли в соприкосновение с Европой.
Приведем еще одну цитату, подытоживающую нашу мысль о действиях Русской церкви в период «сколачивания» великорусского народа. Вот что пишет профессор В. О. Ключевский.
