- Значит, всё-таки драка! - торжествующе восклицает он. Мальчик молчит, хватает человечка за чёрную щиколотку, резко дёргает, перекатывается и оказывается наверху. Он прижимает Малкольма Храброго к земляному полу. Пыхтя нависает над поверженным врагом, из рук которого уже выпала ставшая причиной их ссоры палочка.
- Да что ты, с ума сошёл, шуток не понимаешь? - тянет ноющим голосом «трубочист». - Не собирался я ломать твою палку, больно нужно… Ну что, мир?
- А ты больше не будешь? - интересуется Румпель.
- Не буду. Мир?
- Мир, - соглашается мальчик и нехотя освобождает человечка. Тот неспешно встаёт, поводит плечами, стряхивает с угольно-чёрной одежды невидимую глазу грязь и за одно мгновение опрокидывает Румпельштильцхена на спину, усаживается ему на грудь и заносит руку для удара. Чёрный кулак быстро и неотвратимо приближается к лицу, и мальчик зажмуривается. Однако, вопреки ожидаемому, боль не приходит. И, открыв глаза, Румпель обнаруживает, что странный гость больше не удерживает его, а парит в воздухе.
- Надеюсь, тебя не обидела моя шутка, - голос звучит вполне благожелательно. - Но наша возня была бы гораздо веселей, если бы ты тоже летал.
Ещё полминуты назад мальчик хотел приказать Малкольму Храброму убираться прочь из его дома, но то, что человечек сказал о полёте, заставляет Румпельштильцхена забыть об обиде.
- Но я не умею летать.
- Ну, раньше ты летал… Даже если и не помнишь этого. Все летают до того, как превратятся в глупых орущих младенцев. Потом, разумеется, забывают об этом. Но тебе повезло, ты можешь летать снова.
- Я умер?
Малкольм Храбрый зависает в воздухе напротив Румпельштильцхена:
- Ну до чего ж невнимательны эти мальчишки! - восклицает он в притворном возмущении. - Я не прихожу к мёртвым. Ладно, слушай, второй раз повторять не буду. Я пришёл к тебе потому что ты — беглец. Ты сбежал из дома, стал по-настоящему свободным — и вуаля! — теперь можешь летать, и я пришёл сообщить тебе об этом.
- Могу? - недоверчиво переспрашивает мальчик. - А как?
- Ну… это просто. Вспомни какой-нибудь приятный момент.
Румпельштильцхен вновь забирается на постель, встаёт на самый краешек и думает о том, как мама будит его поцелуем, ерошит волосы, а когда это не помогает, щекотно водит пёрышком по ступням: «С добрым утром». Он слегка отталкивается от кровати и его пятки впечатываются в пол.
- И что же ты вспоминал, друг мой, субботние порки? - насмешничает человечек, всё ещё висящий в воздухе.
Мальчик хочет возразить, что никаких порок он вспомнить не может, потому что их и не было никогда, но вместо этого коротко выдыхает:
- Маму.
- Ха, хорошо, на смерть не разбился. Вспоминать надо приятное, но не родителей. От таких мыслей только падают. Ну, ты же отважный мальчик, Румпи.
Мальчик совершает ещё одну попытку: лето, жара, он бежит по дороге, встречный воздух приятно обвевает лицо, в руках у него новая трещотка, она вращается и поёт на ветру. Мальчик вызывает в памяти её свистяще-гремящее звучание и взлетает. От неожиданности он чуть не стукается головой о потолок, облетает кровать…
- Полетаем над лесом? - предлагает Храбрый Малкольм и выпархивает в узкую щель отдушины.
Мальчик мельком удивляется: как можно пролезть сквозь такое узкое отверстие и не застрять в нём? Но, не успевает он толком это обдумать, как вылетает следом. Сейчас ночь, и различить тёмную фигурку на тёмном фоне практически невозможно. С неба на них смотрят звёзды — может быть, их зрение острее человеческого — и обкусанная луна.
***
