— Когда кто-то умирает… являются боги и забирают одну из нас на небо. И там, в небесах, происходит ритуал оплодотворения. Так рождается дочерь богов.
Николай недоверчиво нахмурился:
— Глупость какая-то… А ты… Тебя забирали?
— Да. — Третий кивок. — Меня забирали на ритуал оплодотворения. После этого я родила дочерь богов, самую младшую на данный момент. Когда ей исполнится восемнадцать, она станет предначертанной для избранного. А пока на ее месте другая девушка — Крисси.
— У вас в поселении лишь один ребенок? Твоя дочка?
— Нет, их трое. Две других постарше. Когда самой старшей стукнет восемнадцать, она сменит Крисси, затем средняя — Эмили — сменит старшую, а потом наступит очередь и моей малышки…
— Все, я понял, — остановил эльфийку Николай. — А что будет с Крисси? В неликвид уйдет?
Очередной кивок:
— Можно и так сказать. Она станет обыкновенной эльфийкой без права первой ночи.
— Писец у вас тут какой-то, — стараясь запомнить вываленную на него информацию, задумчиво пробормотал Грубанов. — К чему такие трудности?..
Взгляд матери Льюти приобрел мечтательное выражение:
— В свое время я тоже была дочерью богов. Как и все мы. Целых семь чудесных лет! Каждый новый появившийся мужчина рассматривался мной через призму избранности… Я все думала, выбирала — хоть бы вот этот сексуальный красавчик с загорелым торсом был избранным, я готова отдаться ему хоть сейчас! А вот этого не хочу — страшненький. И вот того не хочу — седой и лысеющий! Но, увы — избранного я так и не дождалась.
Она разочарованно замолчала. Шатер погрузился в тишину.
— А что у вас за боги-осеменители такие? — когда безмолвие неприлично затянулось, спросил Грубанов.
— О, это высшие существа, — вновь воодушевилась грудастая эльфийка, и губы ее расплылись в улыбке. — А главное — у них есть богоподобные фаллосы.
— Поэтому вы им и поклоняетесь, ясно. Фаллосам поклоняетесь, в смысле. Дурацкое слово… А как выглядят боги?
Матерь Льюти лишь развела руками:
— Я не знаю. Никто не знает. Смотреть на богов запрещено, так как от их божественной красоты могут вытечь глаза… Так сказано в писании.
— Где-то я о таком уже слышал… — хмыкнул Грубанов.
Эльфийка не обратила внимания на его слова и продолжила говорить:
— Поэтому боги являются по ночам. Мы сразу это понимаем — небо начинает разрываться от громкого треска, грохочет гром, сверкают молнии, появляется ослепляющий божественный свет… И снисходят
— И часто происходит… сие действо? Я так понимаю, только перед ритуалом оплодотворения? Раз в… много лет?
— Нет, почему же? Каждую седьмую ночь боги забирают двух-трех, а иногда сразу и пятерых эльфиек для благодатного совокупления. Таким образом они благодарят нас за поклонение.
Николай прикрыл глаза, стараясь найти свободные полочки в голове и разложить на них все услышанное. Или лучше сразу засунуть информацию на антресоли и благополучно забыть?
— И что, — поинтересовался он, — после этих совокуплений никто не беременеет?
— Конечно же нет! — воскликнула матерь Льюти и посмотрела на Николая как на идиота: — Это ведь божественная благодать, а не ритуал оплодотворения!
— М-м-м, понятно… Ладно, с богами чуть разобрались. А когда они теперь появятся? Когда там будет эта седьмая ночь?
Матерь Льюти ответила не сразу. Поднявшись на ноги, она прошла к полкам и вернулась с двумя самокрутками. Протянула одну Николаю.
— Будешь? Помогает очистить разум, обрести гармонию и стать ближе к богам.
Грубанов покачал головой.
— Как хочешь. — Эльфийка подожгла самокрутку от коптящей воздух лучины, села напротив, затянулась. И наконец ответила на повисший в воздухе вопрос: — Седьмая ночь наступит завтра.
— Значит, я смогу их увидеть? — заинтересовался Николай.
— Если глаза не вытекут, то сможешь, — выпуская к потолку кольца серого дыма, ответила матерь Льюти.
Грубанов заметил, как от ядреного курева эльфику слегка «повело» — ее зрачки расширились, движения стали более резкими, голос приобрел дрожащие нотки.
— Хорошо. Значит, поглядим, что за боги такие.
Сисястая эльфийка еще раз затянулась. Прикрыв веки и упершись одной рукой в пол, едва слышно обронила:
— Тебе понравится. Они хорошие.
Николаю казалось, что матерь Льюти сейчас ляжет, свернется калачиком и просто вырубится, настолько незащищенной и ослабленной она выглядела.
Мужчина приподнялся:
— Эй, все хорошо?
— Не беспокойся, господин, — раздался за спиной голос пепельноволосой, — скоро отпустит.
В подтверждение ее слов обладательница «арбузиков» резко открыла глаза:
— Все в порядке. После дымолиста иногда накатывает.
Грубанов встал, чтобы размять затекшую задницу — разговор с эльфийкой явно затянулся.
— Вот что мне покоя не дает… — потягиваясь, начал он.
— Говори.
— Хьюсти упомянула, что мы на острове?
— Верно, — подтвердила матерь Льюти. — Точнее, здесь три острова. Архипелаг.
— Да-да, помню — сухие и мокрые киски и остров, название которого похоже на кофейный напиток. А есть возможность уплыть отсюда?
— Уплыть? Куда? Зачем? На чем?
Николай понуро почесал макушку:
— Может быть у вас есть… не знаю… какие-нибудь корабли?
— Нет.
— Лодки?
— Не водятся.
— Плоты?
— Не имеем.
