— В тот же день, — немедленно ответила Хьюсти и добавила: — Хотя бояться нечего — если ты окажешься не избранным, то тебя скорее всего разорвет монстр. Я упоминала об этом вчера, помнишь?
Николай помнил.
— Так какого хрена вы мне мозги делаете, дамочки? — искренне возмутился он. — Либо я убью чудище и стану избранным, либо не убью и сдохну! К эльфам я точно не попаду! И не надо было мне эти гадости показывать!
— Ты не прав, господин. Ты можешь убить монстра… например, случайно. Но если потом ты не познаешь силу магии… значит, ты не избранный, и путь сюда тебе заказан.
Грубанов схватился за голову:
— О-о-о, как же меня задрали ваши правила! Почему мы втроем не можем просто взять и покувыркаться? Без всяких игрищ в избранных и прочих матерей-дочерей?
Вопросы повисли в воздухе да так и остались висеть — путники вошли в портал и вскоре вновь очутились в уже «полюбившейся» Николаю Стране Потекших Кисок.
Грубанов неумолимо приближался к пещере монстра, идя к ней, как на последний бой. Вообще-то, на последний бой он и шел — бесстрашно выпятив грудь, до боли стиснув зубы и решительно сжав кулаки. А также размяв ягодицы для триумфального побега.
Никакого оружия у него с собой не было, поэтому в исходе боя Николай не сомневался — монстр прикончит его без единого шанса. Однако показать сопровождавшей его Хьюсти свою безграничную мужественность было необходимо. Чтобы та до последнего момента не заподозрила, что он решил дать деру.
Узкая лесная тропинка, вся в пятнах света и тени, петляла меж высоких деревьев. По обе стороны тропинки росли неизвестные Николаю растения с голубыми бутонами, напоминающими миниатюрные колокольчики. «Дзинь. Дзинь-дзинь… Дзын!» — раздавалось то тут, то там, когда колокольчики от легких порывов ветра начинали колыхаться в воздухе.
Издаваемые колокольчиками звуки словно гипнотизировали мужчину. Он с трудом мог оторвать от них взгляд, лишь изредка посматривая на дорогу…
— Голова! Осторожно! — вдруг услышал он выкрик шедшей позади Хьюсти, но не успел сориентироваться и ударился лбом о свисающую над тропинкой ветку.
— Ах ты, гондольер несястный! — печальным голосом прокомментировала ветка. — Смотри, куда пресь!
Грубанов сначала застыл, разглядывая «ветку». Затем, чтобы было лучше видно, отступил. И снова застыл.
То, что он принял за ветку, ею не являлось от слова «нихрена» — с дерева свисала… голова коня.
Из конского лба, точнехонько между ушей, росла четырехпалая и словно обгоревшая рука. Она уцепилась как раз таки за толстую ветку, что и позволяло голове болтаться в воздухе. Ниже головы конская шея перерастала в толстый змеиный хвост, который, постепенно сужаясь, тонкой ниткой заканчивался почти у самой земли.
— Франкенштейна мне в подмышку, — удивился Грубанов, — а ты что за неведома зверушка?
— От неведомой зверуски слысу! — возмутилась голова. — А я — Сагари.
Хьюсти тронула Николая за локоть:
— Господин, нам надо идти.
— Да подожди ты, не видишь, что ли, какая тут… Сагарина! — восторженно отмахнулся тот.
Но пепельноволосая не разделила энтузиазм мужчины.
— Обычный сагари, ничего особенного, — сквозь зубы процедила она и пояснила: — Это подвид демона. Не стоит останавливаться и говорить с ним, ничем хорошим это не закончится.
Демон, как показалось, не на шутку обиделся:
— Засем ты наговариваесь на меня, эльфийка? Засем оскорбляесь Сагари? Не все сагари хотят сделать эльфам плохо. Не все сагари злые. Да, не спорю, мои братья сагари злые, а я, Сагари… я не такой! Я уставсий сагари. А все уставсие сагари добрые. Пока не отдохнут.
— А ты что-то умеешь, Сагари? — полюбопытствовал Николай. — Или просто так тут болтаешься, словно хрен импотента?
— Всякий сагари умеет предсказывать судьбу, — охотно ответил демон, — и Сагари — не исклюсение.
— Хм, интересно… А мне предскажешь?
— Да легко! Давай сюда ладонь!
Грубанов протянул демону руку, но Хьюсти стремительным выпадом перехватила его кисть.
— Господин, нам надо идти к пещере, — злобно напомнила она. — Иначе господин очень скоро превратится в игрушку эльфов-самцов!
— Ты тозе умеесь предсказывать будусее? — как показалось, удивился конь.
— А тут и нечего предсказывать. Все так и будет, если мы не поторопимся! — рубанула, как отрезала, пепельноволосая, и потащила Николая по тропинке.
Прежде чем скрыться за поворотом, тот успел обернуться и прошептать одними губами:
— Я еще вернусь. Жди.
Конь согласно моргнул и затянул вполголоса:
— Е-е-ета кам-мунальная, кам-мунальная берлога! Е-е-ета кам-мунальное, кам-мунальное гняздо!
— Не стоит общаться с демонами, господин, — через плечо цыкнула остроухая. — От них ничего хорошего не дождешься. Или обманут, или… обманут. Третьего не дано.
— Как скажешь, Хьюсти. Как скажешь…
Вскоре тропинка привела парочку к очередному обрыву, на этот раз довольно глубокому. Николай замер на самом краю, стараясь хоть что-то разобрать в распростершейся внизу туманной пелене.
— В этой яме и обитает монстр, — пояснила эльфийка и указала пальчиком в желтый туман: — Вон, видишь пещеру? Это его жилище.
