Никакой пещеры Грубанов не видел. Пещера была, как известный суслик…
— Как мне туда спуститься? Прыгать? — как можно спокойнее спросил он, но внутри мужчины все клокотало от волнения. В голове застучали мысли:
«Если здесь нет нормального спуска, то быстро выбраться и сбежать не получится. Значит, надо рвать когти прямо сейчас! Столкнуть эльфийку вниз и драпать!»
Пепельноволосая, к счастью, слышать размышлений Грубанова не могла.
— Зачем же прыгать? — спросила она, и ее пальчик переместился чуть левее. — Вон же тропинка.
Николай прищурился — действительно, тропинка.
«Так, получается, сейчас иду вниз, к пещере, но при этом не выпускаю тропинку из вида. Дальше гляжу, что там за монстр, и… и либо валю монстра, либо валю наверх. А куда именно — наверх? — Николай, еще раз обдумывая план побега, огляделся: — Ага, вон туда. Значит, выскакиваю и бегу направо, в противоположную от Хьюсти сторону. Надо успеть удрать как можно дальше, пока она не очухалась и не бросилась в погоню. Сука, идеальный план!»
Эльфийка, видя, что господин замялся, легонько подтолкнула его к тропинке:
— Иди!
— Уже?
— Да.
— И что, даже не засосемся напоследок? — разочарованно протянул он.
Хьюсти наигранно, как показалось Грубанову, возмутилась:
— С дуба рухнул? Нам нельзя!
— А вдруг меня убьют? — будто только-только осознав это, ахнул он и сокрушенно понурился: — Так я и не познал женской любви…
— Ну прям не познал! Тоже мне, бедненький-несчастненький девственник! — засмеялась Хьюсти. — Хотя…
Закусив губу, пепельноволосая осмотрелась, выискивая в чаще свидетелей. Затем перевела взгляд на Грубанова.
«Это безумие!» — прочитал он в ее глазах, и мысленно ответил:
«Смотря что считать безумием!»
А потом стало не до размышлений.
Эльфийка прильнула к мужчине. Положила руки ему на плечи.
Ее глаза цвета яркого рубина совсем рядом. Они смотрят одновременно и с желанием, и с растерянностью… Ротик слегка приоткрыт, горячее прерывистое дыхание призывным жаром обдает Николая, тому нужно лишь немного податься вперед…
И он подался. Неистово. Яростно. Впился в ее красные мягкие губы. Она попыталась отпрянуть, но маневр не прошел — мужчина уже крепко держал ее за спину и талию. Хьюсти не оставалось ничего иного, кроме как ответить на поцелуи.
Ладонь Николая, лежащая на ее спине, поползла вниз, к попке. Он даже нащупал возбуждающую ленточку бронестрингов… но эльфийка извернулась и освободилась из его объятий.
— Боги, что я творю? — испуганно прошептали ее искусанные губы. Она отступила и заговорила громче: — Господин, это была секундная слабость. Нам нельзя! Ты же знаешь!
Но слова эльфийки на Грубанова не подействовали — тот надвигался на нее с широко разведенными руками, словно озабоченный медведь после зимней спячки.
— Знаю, — сквозь стиснутые зубы и учащенное дыхание прорычал он. — Но ты сама разбудила во мне зверя!
— Если знаешь, то остановись.
— В смысле⁈ — От негодования его голос сорвался на хрип. — Разве тебе самой не хочется? Не только петтинга, но и контактинга⁈
— Уймись! — твердо отчеканила Хьюсти. — Хуже будет!
Но Николай и не думал прекращать только начавшееся веселье. Мгновение назад он почувствовал аромат этой девушки, ощутил вкус ее губ и изгибы тела. Теперь ему хотелось овладеть ею. Поставить на четвереньки, повернуть к себе задницей, сорвать трусики и…
Удар!
Грубанов покачнулся от неожиданно прилетевшего в челюсть кулака. Перед глазами потемнело, и он с трудом устоял на подкосившихся ногах.
— Твою ж мать! — Мужчина схватился за лицо.
А Хьюсти изящной ланью отпрянула назад.
— Прости, господин, но ты не оставил мне выбора. В твоем взгляде не было ничего человеческого, только неконтролируемая похоть и желание трахнуть меня. Мне
— Все… все в порядке. Я сам виноват, прошу прощения, — по прежнему держась за лицо, раскаялся тот. — Просто вы, дамы, постоянно трясете передо мной своими прелестями… а еще ты оказалась так близко… смотрела на меня с таким желанием… плюс этот поцелуй… Вот все и наложилось одно на другое… вот я и перевозбудился… не сдержался.
Эльфийка кивнула, принимая извинения:
— Забудем о случившемся. А теперь иди, господин, и пусть боги помогут тебе! Я буду ждать твоего возвращения здесь.
Потирая скулу, Николай побрел к тропинке. Возле самого спуска обернулся. Послав Хьюсти воздушный поцелуй, медленно и осторожно, придерживаясь рукой за отвесную стену, пошел вниз.
Вскоре туман, что скрывал пещеру, оказался над его головой. Мгновение назад он расстилался под ногами, окутывал ляжки и забирался в трусы, но стоило сделать три-четыре шага и спуститься по тропинке чуть ниже — и вот туман уже треплет залысину.
«Какой-то странный желтый туман. Надеюсь, обойдемся без великанши Арахны», — неожиданно вспомнив детскую сказку про злую колдунью, усмехнулся он.
