Это была девушка. Совсем молоденькая. Таких, как она, в фильмах для взрослых именуют «едва легальные». Хорошенькая стройная фигурка, кудрявые рыжие волосы, «грядки» веснушек, милый носик… и полные боли и страха пронзительно-зеленые глаза. На обнаженном теле незнакомки не было живого места — все в глубоких царапинах и кровоподтеках.
Девушка ползла по земле — вцепившись пальцами в землю и сидя на левом бедре, она делала рывок вперед и подтягивала за собой ноги. Скреб. Скреб.
— Умоляю, — протянув к Николаю руку, разбитыми губами прошептала она, — помогите!
Мужчина кинулся на помощь. В два прыжка преодолев разделяющее их расстояние, схватился за влажную ладонь, чтобы помочь девушке подняться… но, инстинктивно почувствовав незримую опасность, отпрянул назад.
И не зря!
Рыжая голова с хлюпаньем лопнула, словно напичканный мозгами воздушный шарик, а тело незнакомки, резко выпрямившись по стойке «смирно», треснуло пополам от горла до низа живота. Рухнув на землю двумя половинками, оно… поползло прочь, перебирая пальчиками на руках и ногах.
На месте, где только что стояла девушка, возник ярко-красный, как переспелый арбуз, длинный шершавый язык. Изрубленный частыми глубокими порезами, он был мокрым то ли от крови «девушки», то ли от багровой слизи, с которой лопнула ее голова. Язык, вертикально «навострив» кончик, стелился по земле, как склизкая змея. Начало свое он брал в пещере…
Николай, не сводя с твари взгляда, сделал шаг назад, и под ногой предательски хрустнула веточка. Язык судорожно вздрогнул и одним стремительным броском очутился возле мужчины. Обхватив того за лодыжки, резко дернулся в сторону, и Грубанов, не удержав равновесия, очутился на земле. Не теряя времени, язык принялся окручивать свою жертву, словно удав — неповоротливого кенгуру.
Николай начал дергаться и извиваться, пробуя вырваться из крепких оральных объятий, но все было бесполезно. А язык, не обращая внимания на активность мужчины, рывками поволок его ко входу в пещеру.
«Вот и все, вот я и попался. Какой же я кретин! — на удивление равнодушно подумал мужчина. — Так и умру смертью нелепых, даже не переспав с Бузовой!»
Подтащив жертву к самому входу, язык замер и слегка ослабил хватку.
«Вот мой шанс ускользнуть!» — вновь подумал Николай и сел на пятую точку, готовясь высвободить ноги и дать стрекача. Но — не успел.
Из пещеры раздалось загадочное причмокивание, и в черном провале показались очертания быстро приближающегося монстра. Округу наполнил едкий, но знакомый запах…
Грубанов согнулся и закрылся руками, готовый принять свою судьбу. Однако монстр, приблизившись почти вплотную, так и не нападал, лишь издавал чавкающие звуки. Вероятно, дышал.
«Чего он ждет? Играется со мной?» — подумал пленник шершавого языка и, осмелев, с настороженностью убрал руку, чтобы получше рассмотреть своего вероятного убийцу. И сразу понял природу знакомого запаха.
Вагина! Это была вагина! Страшный монстр, гроза всех неизбранных, оказался чертовой вагиной!
«Монстр» заполнил собой весь двухметровый выход из пещеры. Жидкие черные волосы не скрывали ни половых губок, ни губок внутренних, ни свисающего «капюшона» клитора. Язык монстра, так крепко обхвативший Николая, рос откуда-то снизу-сбоку, еще один такой же язык торчал с противоположной стороны.
Прошло несколько томительных минут. Грубанов сидел, пялясь на монстра и стараясь понять, пялится ли тот в ответ? Есть ли у монстра… пиздоглаз?
Влажные губки вагины слегка приоткрылись. Мужчина почувствовал, как от вида киски, так притягательно сочащейся смазкой, его собственный половой орган начал, словно птица феникс, предательски восставать из пепла импотенции…
Внезапно монстр издал резкий звук, похожий на предсмертный вопль чайки. Второй язык стремглав рванулся к Николаю и обвил верхнюю часть его тела, намертво зафиксировав руки.
Полутораметровая «пасть» вагины с хлюпаньем распахнулась, демонстрируя внутри себя ряд острых пожелтевших клыков.
«Всегда знал, что бабские прелести меня и погубят! — пронеслась мысль в голове мужчины. — Говорила же матушка — не дружи с девочками, от них все беды. Лучше с пацанами спиртягу бухай. С пельмешками!.. Или про спиртягу это отец бормотал? После очередной рюмки?.. В общем, мать как чувствовала, что бабы меня до добра не доведут!»
Языки подволокли слабо сопротивляющегося Грубанова почти вплотную к вагине и подняли его. Лицо мужчины оказалось совсем рядом с «капюшоном», который навис над клитором.
Вагинопасть открылась еще шире. Всего мгновение, и Николай очутился бы в мокрой щелке, пережеванный острыми клыками. Но какие только дела не делаются с испугу! Извернувшись, он…
Вагиномонстр содрогнулся и застыл. Грубанов мог поклясться, что застыл в недоумении. Поэтому он лизнул еще раз. И еще. А затем, войдя в раж, просто присосался к скрытому под кожей, но слегка набухшему клитору…
