— Угощайся. Насобирала в лесу, пока ты фигней маялся.
— Ничего и не маялся. Ничего и не фигней. Я тренировался! — захрумкал ягодами Николай и, задумчиво изучая облака, перевел тему: — Знаешь, что мне покоя не дает?
— Ну?
— Вот если вы, эльфийки, такие долгоживущие… и каждая из вас положит в банк… ну пусть миллион. Лет так на двести. Да со сложным процентом! Вы же станете самыми богатыми людьми… то есть эльфами на свете!
Хьюсти смущенно заулыбалась:
— Я ни слова не поняла, господин.
— Эх, ну вот почему я не эльф? Да с такой предпринимательской жилкой я бы полмира скупил! — загрезил Грубанов и вдруг встрепенулся: — А вы, эльфы, случайно, не родственники вампиров? Ты не можешь меня в эльфа обратить? Укусить, кровь пососать, или… просто пососать? Вдруг сработает?
Пепельноволосая с усмешкой покачала головой.
— Жаль… — обреченно всхлипнул Николай и поднялся на ноги. — Ладно, я отдохнул… и пошел дальше колдунством заниматься.
Хьюсти легла на бочок и заинтересованно подперла рукой подбородок.
— Иди, иди, — разрешила она. — А я за тобой понаблюдаю. Пока что ты
— Сам разберусь, — отрезал мужчина.
Он вернулся на центр опушки. Сложив руки возле груди, прикрыл глаза и обратился лицом к солнцу. Замер, собираясь с духовными силами. А затем торжественно провозгласил:
— Энергия ци, в атаку! — И резким движением выбросил вперед светящийся изнутри шар.
Шар, насквозь пробив деревья и оставив в лесной чаще дымящуюся дыру, стремительно скрылся за горизонтом.
Николай открыл глаза — нет, его бурная фантазия на реальность так и не спроецировалась…
— Сука! — всплеснул он руками. — Не сработало!
— Пробуй дальше, господин, это лучше всякого представления, — скрестив ноги и сев на задницу, захлопала в ладошки Хьюсти.
— Лунная призма, дай мне силу! — кривляясь и придурковато крутясь на месте, воскликнул он и, остановившись, повернулся к эльфийке: — Ла-адно, я сдаюсь. Давай подсказывай, что делать надо?
Пепельноволосая откровенно хихикнула:
— Труселя снимай!
— Чего? — обомлел Николай. — Как — труселя? Тебе же нельзя трахаться, пока я…
— Да не для этого снимай, глупый. Для магии!
— А-ах, для ма-агии, — разочарованно протянул он. Стащив «любимые» кожаные трусы, кинул их на песок рядом с эльфийкой. Повесив «питона» по ветру, спросил: — Дальше что?
Хьюсти игриво прикусила губу:
— Возбуждайся. — И прижала локти к телу, приподнимая и выпячивая вперед грудь.
— Зачем?
— За лавкой! — весело огрызнулась она. — Ну для магии же. Давай!
Николай пожал плечами и со словами: «Ну надо так надо!» — принялся натирать своего «змея».
Но дело шло вяло. Точнее, само рукоблудство шло довольно бойко, ведь Грубанов старался изо всех сил, однако его «работник» оставался вяленьким и квелым, словно уставший менеджер низшего звена в середине рабочей недели.
Причина для состояния нестояния, как подозревал мужчина, крылась в следующем — с самого утреца, подглядывая через окно за порхающими мимо голозадыми эльфийками, он уже успел пару-тройку раз «передернуть затвор». И просто не успел восстановиться! Даже Хьюсти, при виде полуобнаженных прелестей которой его «солдат» вскакивал, как по тревоге, не могла спасти положение.
«Да что за срань? — про себя возмутился Грубанов. — Я ведь не старик или импотент какой-то, чтобы раз-раз и все, не в кондициях!»
Сонливость «бойца» заметила и Хьюсти:
— Проблемы, господин?
Николай поморщился — не выкладывать же эльфийке причину нестояния?
— Не знаю, что со мной сегодня. Никогда такого не было, и вот опять! — ляпнул он.
— Могу помочь, — сладко потянувшись всем телом, вдруг подмигнула она, — надо?
Николай, сразу нафантазировав себе кучу всего и чувствуя, как от этих фантазии «молот» начинает крепнуть и твердеть, все больше напоминая «боевое оружие», а не детскую сдувшуюся игрушку, выдавил:
— Давай.
Похотливо улыбаясь, эльфийка встала на колени. Убрав назад волосы, повернулась к мужчине спиной… и ловким движением приспустила трусики, оставив их болтаться на середине бедра.
— Оу, — вырвалось у него.
Хьюсти обернулась через плечо, наблюдая за реакцией господина.
— Трогать нельзя, — предупредила она. Николай кивнул.
Все так же стоя на коленях и глядя ему в глаза, она подалась вперед и уперлась ладонями в землю. Прогнув спинку, широко, насколько позволяли трусики, расставила ноги. Николаю во всей красе предстала ее «киска» — гладенькая, аккуратненькая, розовенькая. Половые губки скрывали все самое интересное, оставляя между собой лишь тонкую щель-полоску.
— Лучше? — усмехнулась пепельноволосая.
Николай сглотнул:
— Лучше. — И активнее заработал рукой. — Но нужно больше «секаса»!
Понимающе кивнув, девушка опустилась на локти, еще выше приподнимая попку. По ягодицам забегали веселые тени.
— Так лучше, господин?
— Угу, — простонал тот. — Я почти…
Решив идти до конца, эльфийка припала грудью к земле. Просунув руку между ног, пальчиками раздвинула губки, демонстрируя Грубанову свою маленькую влажную дырочку.
