Страна Потекших Кисок полностью

Из-за горизонта едва показались первые лучи восходящего солнца, когда связанных и изредка матерящихся пленников притащили в деревушку эльфов-самцов. Деревушка представляла собой небольшое селение с натыканными невпопад не то что хижинами — шалашами, смастеренными из говна и палок. Отдельно, на окраине, возвышался «дворец» эльфосекского короля, отдаленно напоминающий хоромы наподобие тех, в которых жил Николай. По крайней мере, внешне.

Особо не церемонясь, пленников побросали на деревянный помост, чуть возвышающийся над землей. Держа за головы, силой уткнули лицами в шершавый пол. Сантиметровый слой влажной грязи с удовольствием размазался по лицам мужчин.

— Новые рабы, господин! — прошипел, словно змея, один из эльфов-самцов. — Такие сладенькие, такие фигуристые, такие пирожочки! Мм, так и хочется всех отыметь! Кроме вон того, толстого.

— Ага, страшненький! — подтвердил его «напарник». — Безфактурный.

Николай, по-прежнему лежащий в грязь лицом, понял — эльфы говорят про него. И впервые в жизни порадовался, что, в отличие от того же Пидоренко, никогда не был любителем покачать грудь, пресс, спину… Особенно — ягодицы!

Но радовался он недолго — рядом прозвучал властный королевский голос, больше похожий на скрежет когтей по школьной доске:

— Ничего, и на такого найдутся желающие! Поднимите их!

Пленников, выстроив в неровную шеренгу, поставили на ноги, и Николай смог разглядеть местного «солнцеликого».

Он был крупный. Намного крупнее своих сородичей. Метра два ростом, немногим меньше — в плечах. Короткие темные волосы, грубое остроскулое лицо, прожигающие глаза — все это мало соответствовало киношным эльфийским стандартам. Габаритами и голосом он напоминал Николаю скорее тролля или орка-переростка…

Из диссонанса Грубанова вывел голос одного из пленников.

— Вы не имеете права! — грозно выпучивая глаза, завозмущался тот. — Я буду…

— Затыкаться! — проскрежетал король эльфосеков и без размаха засадил болтуну кулачищем под дых. Николаю показалось, что рука громилы — будто в компьютерной игре — должна порвать внутренности человека и, сломав позвоночник, выйти из спины — настолько сильным получился этот удар.

Но фаталити не случилось — пленник ожидаемо согнулся, схватился связанными руками за живот и рухнул на деревянный помост. Хватая ртом воздух, беззвучно захрипел.

— Вы здесь — никто, — поставив на него ногу, вновь проскрежетал король. — Поэтому забудьте выражения «вы не имеете права» или «предоставьте мне адвоката». Вы — такая же грязь, как та, которую топчете своими грязными ножками. Вы — рабы, мы — ваши новые и единственные хозяева.

Он обвел молчаливую шеренгу презрительным взглядом.

— Запомните — вы никогда не покинете остров Глессэ. Отныне и вовек, до самой смерти, вы — секс-игрушки эльфийской расы. Так сказали боги!

— Так! Сказали! Боги! — прогремели два десятка эльфийских глоток.

Пленники переглянулись.

— Простите, хозяин, — будто побитая шавка, проскулил Августин, — но вы немного не понимаете… Дело в том, что мы — и есть те самые боги! Которые…

— Обманщик! — взвизгнул эльф, что стоял у него за спиной, и огрел Августина дилдо-палкой по голове. От удара палка раскололась на две части, а седой растянулся рядом со своим говорливым товарищем.

— Да как ты смеешь, раб⁈ Приписывать имя наших богов — себе⁈ Невиданная дерзость! — гневно проскрежетал король. — На позорный столб его! На неделю!

— На позорный столб его! — подхватили два десятка глоток. — На неделю!

Августина поволокли прочь. Голова седого оказалась крепкой — после такого удара он даже не потерял сознание.

— Это правда! Я говорю правду! Я — ваш бог! — кричал он, и голос его постепенно затихал вдали. — Я! Я создал это все! Я придумал богов! Ребята! Скажите им! Ребята!

Но «ребята», уткнувшись взглядами в помост, решили отмолчаться — никто не хотел присоединиться к своему командиру.

— Неужели больше нет желающих высказаться? — насмешливо проскрежетал король. — Нет? Слабаки! А знаете, что ожидает слабаков? Самые жуткие и мучительные пытки, что придумали наши боги! Ежедневные анальные кары, избиения плетью, прижигания сосков, оттягивания яичек…

— Я желаю высказаться! — вдруг самым наглым образом — пусть и с небольшим запозданием — перебил его Грубанов.

Король от возмущения запнулся и побагровел. Глаза его в прямом смысле налились кровью, а пульсирующие на руках вены забились в истерике.

— Да как ты смеешь, раб⁈ Прерывать мою речь — своей⁈ Невиданная дерзость! Готовься к анальному наказанию! Групповому!

— Готовься к анальному наказанию! — обрадовались два десятка глоток. — Групповому!

Но ни анальным, ни групповым наказаниям случиться было не суждено — Николай вздернул связанные руки.

— Не может быть… — прошептал побледневший король и дал отмашку подданным, что уже расчехляли свои достоинства — остановитесь. — Это… Это что такое? На твоем пальце?

— Перстень избранного, — невозмутимо пояснил Грубанов, — дарованный мне матерью Льюти. Развяжите меня!

Наступила абсолютная тишина. Настолько абсолютная, что было слышно, как муравьи под ногами жестко сношают божью коровку.