— Своих девочек я точно не оставлю на верную смерть. Я эту кашу заварил, мне ее и расхлебывать. Как мне спуститься к вам в ад? Просто умереть?
— Умереть? Нет, все куда как просе! Адские врата узе разверзлись на месте Смазки. И до наступления сегодняснего полнолуния ты долзен прыгнуть вниз, в самое пекло!
— Вот оно, значит, как, в самое пекло… А что будет дальше? Зачем я вообще понадобился… этому вашему Люциферу?
— О-о, этого я тебе сказать не могу. Но тебе понравится! Или не понравится. В зависимости от того, любись ли ты боль и… Ой, нет, молсю!
— Спойлеры?
— Они самые.
Грубанов задрал голову. Почерневшее небо разрывалось от всполохов молний. С минуты на минуту должен был начаться дождь.
— Хорошо, — кивнул он. — Я сделаю это. Прыгну в ад! Лишь бы никто больше не пострадал.
— Серьезно? — как показалось, удивился демон. — Безумец.
Николай не ответил. Развернувшись, он заторопился прочь, на ходу сочиняя свою будущую речь.
Разговор с эльфийками обещал быть тяжелым…
— Что-о⁈ Что ты, тварь членоподобная, сделал⁈ — Матерь Льюти, которая привычно сидела на коврике в своих «палатах», схватила чашу с отваром и с нескрываемой злостью запульнула ее в Николая. Пролетев мимо головы избранного, чаша ударилась об стену и рассыпалась сотней осколков.
Грубанов, который словно провинившийся школяр стоял посередине комнаты, испуганно опустил глаза.
Матерь Льюти вскочила. Размахивая руками, ураганом заносилась по комнате, сметая все на своем пути и выкрикивая грязные эльфийские ругательства. По крайней мере, Николай думал, что это ругательства — на языке эльфов он не смог бы сказать даже «Отсосите, пожалуйста!»
— Я же правильно расслышала — ты убил наших богов⁈ — продолжала свирепствовать эльфийка. — Я же правильно расслышала⁈ Мне не показалось⁈ Не привиделось⁈ Не приснилось⁈
— Так получилось… — промямлил мужчина. — Они хотели увезти меня с острова, и…
— Молчать! — взвизгнула сисястая. — Так вот почему на месте Смазки появилась дымящаяся дыра! Избранный наш постарался! А я-то голову ломала, что это такое⁈ А это сбывается пророчество из писания!
Глядя на мечущуюся в бешенстве эльфийку, Николай решил промолчать.
— И теперь нас перережут, словно свиней⁈ — не унималась та.
— Нет, я решил…
— Ты нам соврал! — перебила матерь Льюти. — Вот самое страшное!
— Как же так, господин? — раздался из уголочка разочарованный голос Хьюсти.
И на этот раз Николай не сдержался.
— Да что вы на меня наезжаете, дамы⁈ — вспылил он. — Ваши боги обычные шарлатаны! А я думал только о вас! Чтобы вам лучше жилось! Чтобы никакие уроды больше не прилетали и не насиловали вас! В тот момент все мои действия выглядели логично!
— Я не знаю, чем ты руководствовался, когда творил все это, — не согласилась матерь Льюти, — но логику я исключила сразу!
От этих слов Грубанов окончательно вышел из себя. Его глаза гневно вылезли из орбит, лицо покраснело, на висках запульсировали вены.
— Да как вы смеете, — пнув чашку, попавшуюся «под горячую ногу», воскликнул он, —
Эльфийки переглянулись. Матерь Льюти, глубоко вдохнув, примирительно подняла ладони к лицу:
— Прости меня, избранный. Я действительно погорячилась. Пожалуй, нам всем надо успокоиться и подумать, что делать дальше.
— Согласен.
— Расскажи нам про богов, — вклинилась в их разговор Хьюсти. — Все, что тебе известно.
И Николай заговорил, стараясь хоть и незаметно, но во всех подробностях очернить Августина и его команду в глазах эльфиек, а себя, наоборот — выставить героем, спасшего целый народ от сексуального гнета.
Когда он замолчал, комната погрузилась в тягостное и длительное молчание.
— Я не верю… — наконец прошептала побледневшая матерь Льюти. — Значит, все это… было ложью? Наша вера, боги, писание, избранный…
— Я точно не ложь! Я — настоящий! — торопливо заговорил Николай. — Я победил вагиномонстра! Я умею стрелять хрено…
— Ложь, — отрезала матерь Льюти. — Ты тоже — ложь. А самое противное — ты принимал активное участие в этой лжи.
— А ведь мы поверили тебе, господин, — пробормотала Хьюсти. —
Грубанов, конечно, понимал переживания эльфиек и даже им где-то сочувствовал… но больше всего он волновался о другом!
— Значит… больше никакого секса?
Остроухие вновь переглянулись, и Хьюсти не смогла сдержать нервную ухмылку:
— В любой непонятной ситуации думай о сексе, да,
Матерь Льюти жестом велела пепельноволосой замолчать:
— Не спеши, сестра. Все останется по-прежнему.
— Как так? — ахнула Хьюс.
— А вот так! Наши девочки не должны знать об этом обмане. Иначе я даже не представляю, к чему все это может привести… Начнутся волнения, беспорядки, анархия… Все должно остаться по-прежнему! — повторила матерь Льюти. — Обо всем об этом будем знать только мы.
— Я поняла, — склонила голову Хьюсти.
— Скажем всем, что адские врата распахнулись сами собой, — продолжила сочинять матерь Льюти, — а избранный проявил героизм и прыгнул в пекло. Спас всех нас ценой собственной жизни!
