Николай остановился, вслушиваясь в знакомый мотив. Обернулся:
— Сагари! Откуда ты знаешь все эти песни?
Сагари прервался и недовольно вздохнул:
— Я зе демон! Могу путесествовать по всем параллельным мирам и альтернативным вселенным…
— И?
— Слысал где-то, вот и заело.
— Ясно, — кивнул Николай и полез в кусты.
— Если б луза была пивом, я бы рыбкой стал красивой! — еще долго неслось ему вслед.
Вечерело. Абсолютно голый Николай, начесывая срам, развалился на кровати в своих хоромах. Развалился в нетерпеливом ожидании — для грядущих сексуальных утех скоро должна была явиться светлая эльфийка. На этот раз — не Хьюсти.
Вспоминая отличный секс с кошечкой — к которой он, помимо физического влечения, имел влечение и эмоциональное — Грубанов всерьез задумывался сделать ее «любимой женой». Или хотя бы «любимой наложницей», если избранному не разрешено жениться. Этот момент еще нужно было уточнить… А пока — новое тело!
Вообще, выбор развращал. А то! Хочешь — тащи в постель светлую, хочешь — темную, хочешь — худую и сисястую, а хочешь — в теле и с мясистой жопой. Или — всех сразу, если силенок хватит.
Выбор развращал… Поэтому Николай «постановил» — эльфийки должны сами решать, кто станет его следующей сексуальной «жертвой». А узнавать об этом он будет, что называется, по факту. Интрига!
В дверь, вырывая избранного из размышлений, тихо постучали, и после разрешительного «Войдите!» в хоромы просочилась сегодняшняя любовница — завернутая в плед матерь Льюти.
— Почему-то я совсем не удивлен, — с восторгом разглядывая партнершу, пробормотал Николай.
Выглядела эльфийка действительно шикарно. Накрученные в кудрявую прическу волосы, вызывающе накрашенные и подведенные глаза, ярко-красные губы… Такой вечерне-дерзкий боевой макияж Грубанов запросто мог бы назвать «блядским».
Плед упал на пол.
— Ну-у, а где же блузочка с глубоким вырезом и лифчик с пуш-апом? Короткая юбочка без трусиков и чулочки в сетку? Высокие каблуки, в конце-то концов? — глядя на обнаженную эльфийку, немного разочарованно пробухтел мужчина. — Раз вошла в образ шаболды, так следуй до конца!
— Юбочка и блузочка? Чулочки?.. Тебе что, не нравится мое тело? — наивно захлопала глазками матерь Льюти и, томно улыбнувшись, продефилировала к господину. Наклонившись, уперлась руками в его колени. Манящие груди-арбузики заколыхались в воздухе.
Избранный не сдержался — мысленно издав вопль, схожий с криком неандертальца во время спаривания, вцепился в сиськи эльфийки дикой первобытной хваткой.
— Яне знаю точно, кто такая «шаболда», но примерно догадываюсь, — на ухо мужчины прошептала матерь Льюти. — И попробую соответствовать! Приступим?
Николай не нашел ни единой причины, чтобы отказаться.
— Только, — предупредила эльфийка, — я люблю доминировать.
— Я весь в твоем распоряжении! — Грубанов схватил матерь Льюти за руки и откинулся на кровать, увлекая ее за собой. Засосал красные губы страстным поцелуем.
— Эльфодозиак нужен? — на мгновение освободившись от объятий, спросила та и, нащупав крепкий стояк, улыбнулась: — Не нужен.
— Пока нет, чуть позже, — подтвердил Николай.
Наученный горьким опытом, он решил — в первый раз лучше кончить быстро, чтобы не мучиться от неудовлетворенности. А вот потом можно и «кремиком» обмазаться.
Но кончить быстро не получилось…
Эльфийка без всяких прелюдий оседлала партнера, словно матерая наездница — молодого и в меру упитанного бычка. Упершись руками в стену, мастерски запрыгала на его «стволе», громко постанывая при каждом «насаждении».
Ее грудь покачивалась в такт движениям прямо возле лица Николая. Взяв по сиське в каждую ладонь, он даже немного их помацал, но… без особого энтузиазма.
Внешняя вялость избранного не осталась без внимания.
— Что-то не так? — не сбавляя темпа, поинтересовалась остроухая. — Поза не нравится? Ритм? Или что?
Николай ответил не сразу, раздумывая над своими словами. С первых же секунд «траха» он не на шутку разочаровался, ведь ожидал от матери Льюти куда как большего. Точнее, не от нее самой, поскольку двигалась эльфийка чудесно, а от ее дырочки.
Из головы никак не выходила фраза пепельноволосой, сказанная при знакомстве: «Киска матери Льюти глубокая, тугая и влажная». Из всех эпитетов правдой оказался лишь один — влажная. Глубокая? Николай не обладал выдающимся размером, поэтому на этот «параметр» ему было наплевать, а вот тугая… Если говорить вежливо и без желания обидеть, то киска матери Льюти напоминала скорее ведро, и после действительно узкой дырочки Хьюсти удовольствия от такого секса было мало. Примерно ноль по шкале от одного до бесконечности.
— Нет, нет, все в порядке, — натянуто улыбнулся он и прокашлялся: — Просто… просто я хочу попробовать… кое-что.
— Говори!
— Ну-у… — Грубанов запнулся, пытаясь срочно выдумать, что же он хочет попробовать, но в голову ничего не лезло. — Это такое, знаешь… кхм, чувственное и романтичное.
Она весело хмыкнула:
— Анал, что ли?
«Вообще-то я склонялся к массажу и позе шестьдесят девять…» — подумал он и яростно закивал:
— Да-да-да! Именно! Прям с языка сняла!
