Осваивать производство перспективной машины предстояло Фокке-Вульфу, и в этом тоже не было ничего неожиданного. В конце концов, опыт развертывания производства по чужим чертежам у фирмы имелся, и неплохой. Тот же Fw 200, знаменитый «Кондор», тоже имел американский прототип. Данное обстоятельство не афишировали, равно как и родословную Fw 400, но импортное происхождение самолета совсем не мешало широко его использовать. Главным образом там, куда другие самолеты попросту не дотягивали, не хватало горючего. И сейчас самолеты занимались тем, ради чего их когда-то и создавали – тащили в своих фюзеляжах сотни десантников, которым самая пора была помолиться перед боем. Уж больно противник мог оказаться опасен.
Это был риск, жуткий риск. Летели они с билетами в один конец – после выброски десанта у самолетов оставалось топлива еще на полчаса, максимум минут на сорок. И все. Это время им предстояло кружить над местом высадки в надежде, что десантники смогут взять под контроль хотя бы один аэродром с полосой, достаточной для приема тяжелых машин. Ну, а если нет – парашюты как последний шанс. Выпрыгивать – и присоединяться к десанту, что паршиво само по себе. Во-первых, летчик – слишком дорогостоящий кадр, чтобы рисковать им в штыковой атаке, а во-вторых, и толку от него в наземном бою немного. Не готовят их к подобному. Однако других вариантов не оставалось, и пилоты надеялись только, что десант окажется на высоте и справится с задачей.
Замигала лампочка – минутная готовность. Десантники встали – как один, синхронно. Роботы из романа покойного чешского фантаста Чапека, не иначе. Но… может, это и к лучшему? Элита нации, «Мальчики Штудента», здоровяки, подпирающие головами потолок и подготовленные так, как никому и не снилось. Сравниться с ними могли разве что русские, имеющие аналогичные части, у остальных как-то не сложилось.
Новый сигнал – и они двинулись к выходу, так же спокойно и монотонно. Может, и боялись… Вот только выказать страх перед своими ни один из них попросту не мог. И один за другим они канули в ночь. И тоже надеялись, что штурманы не ошиблись и под облаками остров Оаху, тот, на котором находится бывшая главная база американского, а ныне японского флота Пёрл-Харбор, а не океан. И что синоптики тоже не ошиблись, и их не отшвырнет ветром за несколько километров, в гости к акулам, и… Десантника, пока он не приземлился, поджидают тысячи опасностей, и главное для него – успешно приземлиться. Вот тогда бояться надо уже его.
Рядовой Ганс Шульц участвовал в боевой высадке в первый раз и пятой точкой чувствовал, как она отличается от тренировок. Вроде бы то же самое – но ползет по коже отвратительный холодок, и есть понимание простого момента: чтобы выжить, придется очень постараться. Что же, его хорошо учили. Инструкторы, часть из которых сейчас шла в одном строю со своими учениками, вдалбливали знания когда словом, а когда и кулаком. Особо непонятливым помогало. Хотя, как признавали сами инструкторы, сейчас молодежь гоняли куда серьезнее. Боевые действия смещались на океан, и специфика подготовки несколько изменилась. Даже из морской пехоты инструкторов присылали. Смешно – когда-то десантники, не из лучших, шли в спешно, практически с нуля создаваемую морскую пехоту, а теперь эти выкормыши Лютьенса сами учат. И ничего не поделаешь, нюансы войны на побережье они знают куда лучше, так что даже свои инструкторы участвовали в тренировках наравне с молодняком, и это, надо признать, хорошо подстегивало. Хотя бы даже тем, что была возможность хоть в чем-то превзойти учителей, доказав, что ты не хуже их.
За этими мыслями сам прыжок оказался каким-то даже и незаметным. Обычно Шульц, прыгая, закрывал глаза, но сейчас этого не потребовалось. Миг – и вот он в свободном полете, а вокруг него невероятная красота. Под ногами облака, там, ниже, еще только-только занимается рассвет, а здесь уже заря играет невероятными переливами красок. Волшебство, ради которого стоит жить и стоит рисковать, идя в десант…
Рывок – открылся парашют. Будто крылья ангела за спиной. В данном случае – ангела смерти, цвет купола подобран так, чтобы с земли его разглядеть было как можно сложнее. А вокруг вспухают десятки и сотни таких куполов. Если уж быть совсем точным – чуть меньше двух тысяч, все, на кого хватило места в самолетах.
