Рядом с Менгеле… Ну да, кто бы сомневался. Лейтенант Кузнецова, собственной персоной – они с этим немецким капитаном моментально нашли общий язык. И потому, что оба весьма странно относились к смерти, и на профессиональной почве. Наталья, когда жила с отцом в Харбине, работала в больнице, медсестрой. Сестрой милосердия, как она сама себя по-старорежимному называла. Недолго работала – война, все завертелось самым немыслимым образом, но и этого хватило, чтобы сойтись с немцем накоротке. Вот и сейчас наверняка по пути сюда что-то обсуждали. Ну и охраняли медицинского эксперта – чуть позади ненавязчиво маячили четверо солдат из роты Кузнецовой.
– Так что там? – чуточку нетерпеливо спросил Менгеле, видя, что его чересчур общий вопрос проигнорировали. Петров хмыкнул и высказался. Нелицеприятно. Борман оказался менее подвержен эмоциям и педантично объяснил сложность ситуации. Наступила тишина.
– А зачем штурмовать? – вмешалась Наталья. Оба подполковника синхронно поморщились, правда, едва заметно. Что поделать, все же девушка – это вам не кадровый офицер, да и вообще, ждать от женщины субординации и точного следования уставу глупо. С другой стороны, вопрос она задала интересный, но не совсем понятный. Пришлось Курту попросить ее озвучить свою мысль чуть более развернуто. Она и озвучила, и простота ее идеи выглядела достаточно элегантно.
Ну, в самом-то деле, японцы готовятся к эвакуации. Так зачем им мешать? Самое ценное они наверняка загрузят в машины. Может, и вовсе сумеют запихнуть все – техники вон нагнали массу. Останется только дать им выехать, после чего покрошить прямо на дороге. Минус – танки незаметно подогнать не получится, ну да и японцев не полк, а снайперов, да и просто хороших стрелков у сводной части предостаточно.
Правда, у самих японцев здесь аж четыре танка, но это барахло вряд ли может кого-то всерьез испугать. Так что уничтожить охрану, наложить лапу на содержимое колонны, а потом… Ну, потом можно уже исходить из конкретной ситуации. Получится – брать штурмом лагерь, не получится – действительно, расстрелять из орудий, а потом сжечь. Даже запрашивать воздушную поддержку, может быть, не придется. На территории японской базы невооруженным глазом видны несколько емкостей, судя по виду, с топливом. Плюс можно от себя пару бензовозов солярки пожертвовать. Возможно, этого хватит.
План элементарный, дерзкий, а потому имеющий хорошие шансы на успех. Это подтвердилось спустя каких-то три часа, когда идущий в голове колонны японский танк Ха-Го получил в борт сразу два заряда из фаустпатрона и полыхнул во все стороны чадным, каким-то липким на вид пламенем. Его собратьев какой-то секундой позже ожидала та же участь, причем один из них эту самую колонну замыкал. В результате грузовики оказались заблокированы на дороге. Не наглухо, шансы выбраться они имели, но для этого требовалось время. А вот как раз его-то водителям никто не дал.
Все вышло закономерно. У атакующих было подавляющее преимущество в людях, выгодная позиция и лучшее оружие. Японских солдат перестреляли, как в тире, не дав и тени шанса ответить. Офицеры… Ну, их старались взять в плен. И даже взяли двоих, ехавших в первой машине, роскошном «мерседесе». По ним изначально не стреляли, убив лишь водителя, да они и не сопротивлялись. Остальные же пытались что-то сделать, вплоть до того, что кидались со своими дурацкими саблями на не спеша двинувшихся к разгромленной колонне солдат. Их отстреливали безжалостно, особенно тех, кто пытался добраться до грузовиков. Мало ли что могло оказаться в их кузовах. Ни русские, ни немцы этого не боялись, но и глупо рисковать никто не хотел.
К пленным японцам отцы-командиры подошли, когда все было уже кончено. Двое, один в генеральском мундире. Этот то ли не боялся совершенно, то ли великолепно владел собой. Второй – совсем молодой лейтенант с простреленной рукой, которую, наспех забинтованную, теперь осторожно баюкал. Этот боялся, дико, до дрожи в коленях, его страх ощущался буквально на физическом уровне.
Несколько секунд они стояли, разглядывая друг друга, потом Менгеле улыбнулся.
– Профессор Саро Исии, если не ошибаюсь?
Японец молчал. Менгеле продолжал улыбаться, но взгляд его был холоден, будто клинок рапиры. И когда он вновь заговорил, в его голосе не осталось и тени веселья.
– Профессор. И генерал, не так ли? У меня есть для вас предложение, санкционированное правительствами Рейха и СССР. Или вы сотрудничаете с нами, полностью и безоговорочно. За это вам гарантируется жизнь и нормальные условия содержания. Или мы вытрясем из вас необходимую информацию силой. И не смотрите так скептически, мы умеем это делать не хуже вас. Вопрос только в том, сколько вы сможете продержаться. А потом кусок мяса, воющий от боли, расскажет нам все. Выбор за вами.
