Юй Ичи велел открыть номер триста десять. С ключом в руке она направилась к лифту, умудрившись нажать кнопку раньше всех. Дверцы лифта открылись, Юй Ичи заскочил в него и потянул за собой Мо Яня. Тот всем своим видом изобразил неторопливость. За ними вошли Ли Идоу и девушка в очках. Двери закрылись. Лифт стал подниматься, и в его металлической обшивке отразилось усталое, некрасивое лицо. Мо Янь даже не предполагал, что у него такой жуткий вид. Да, здорово постарел за последние несколько лет. Рядом с его лицом отражалось заспанное лицо девушки в очках. Он поспешно отвел глаза и уставился на цифры этажей, высвечивающиеся на панели. «…Смертельно усталый следователь оказался в узкой кабине лифта лицом к лицу со своим заклятым врагом Юй Ичи, – складывалось в голове. – Враги обмениваются взглядами, у того и у другого глаза наливаются кровью…» Взгляд его упал на кусочек белоснежной кожи, выглядывающий из-под расстегнутого воротничка очкастенькой; в стремительном полете мыслей этот кусочек кожи развернулся в цепь ассоциаций, и вот душа уже полна делами давно минувших дней. «В четырнадцать лет моя рука случайно оказалась на девичьей груди. «Ого, – захихикала девица, – уже знаешь, как трогать эти штуки! Хочешь глянуть?» «Хочу», – выпалил я. «Ладно», – усмехнулась она. Меня аж затрясло как в ознобе, и вот вслед за рукой девицы, расстегивающей пуговицы на кофточке, передо мной со страшным грохотом отворяются большие ярко-красные врата в зрелость. Даже не успев подумать, что меня ждет, я устремился туда, и все детские годы, когда я гонял коров и овец, смотрел за птицей, тут же стали историей, куда уже не вернешься…» Двери лифта бесшумно открылись. Девица в очках подвела нас к номеру триста десять, открыла ключом дверь и отошла в сторону, пропуская нас. Мо Янь, который никогда не жил в номерах такого высокого класса, с наигранной широкой улыбкой прошествовал в этот роскошный люкс и плюхнулся на диван.
– У нас это лучший номер, ты уж не обессудь, поживи! – бросил Юй Ичи.
– Неплохо, – парировал Мо Янь. – Я бывший солдат, могу жить где угодно.
– Городские власти сначала хотели поселить тебя в гостевом доме горкома, – вставил Ли Идоу, – но там все хорошие номера зарезервированы для иностранных гостей и соотечественников из Гонконга, Макао и Тайваня – участников первого ежегодного фестиваля Обезьяньего вина.
– Лучше уж здесь. С чиновниками не хочется дела иметь, – заявил Мо Янь.
– Я знал, что наставник предпочитает покой и довольствуется малым, – снова встрял Ли Идоу.
– Как может человек, написавший «Красный гаолян», предпочитать покой и довольствоваться малым? – ухмыльнулся Юй Ичи. – Ты, паршивец, всего два дня в отделе пропаганды, а уже подхалимом заделался.
– Своим язвительным языком главный управляющий Юй известен на весь Цзюго, – смущенно заявил Ли Идоу. – Вы, наставник, не обращайте внимания.
– Ничего страшного, – уверил его Мо Янь. – У меня тоже язычок будь здоров.
– Да, забыл сказать вам, наставник, меня в прошлом месяце перевели на работу в комитет пропаганды горкома, – сообщил Ли Идоу. – Занимаюсь информационной работой.
– А как же твоя докторская? – удивился Мо Янь. – Закончил?
– Докторская подождет. Мне больше по душе работа со словом, сводки новостей ближе к литературному творчеству.
– Ну и славно, – согласился Мо Янь.
– Сестричка Ма, приготовь Мо Яню горячую ванну, – распорядился Юй Ичи. – Пусть помоется как следует, чтобы от него не несло такой кислятиной.
Очкастенькая согласно хмыкнула и направилась в ванную. Вскоре оттуда донесся плеск воды.
Юй Ичи открыл дверцу винного бара с несколькими десятками бутылок и повернулся к Мо Яню:
– Что пить будем?
– Ну вы придумали, – возразил Мо Янь. – Три часа ночи – какое пить.
– Что значит – придумали? – не отставал Юй Ичи. – Пить вино – наипервейшая обязанность всякого приезжающего в Цзюго.
– Я лучше чаю, – упорствовал Мо Янь.
– Нет в Цзюго никакого чая, – стоял на своем Юй Ичи. – У нас вместо этого вино.
– В чужой монастырь со своим уставом не ездят, учитель, – снова встрял Ли Идоу. – Как говорится, приехал в деревню, веди себя попроще!
– Ну ладно, ладно! – сдался Мо Янь.
– Иди выбирай сам какое, – предложил Юй Ичи.
Мо Янь подошел к бару. От одного взгляда на все эти отборные вина с яркими этикетками даже голова закружилась.
– Слышал, ты многим фору дашь по части выпивки? – подначил Юй Ичи.
– Вообще-то я пить не горазд, да и в винах разбираюсь слабо, – признался Мо Янь.
– Да будет скромничать, болтун! – бросил Юй Ичи. – Я же читал все твои письма к Ли Идоу.
Мо Янь бросил на кандидата виноведения недовольный взгляд.
– Главный управляющий Юй свой в доску, – поспешно пробормотал тот. – Абсолютно ничего страшного.
Юй Ичи выбрал бутылку «Люй и чун де»:
– Ты только что с поезда, выпьем, пожалуй, чего-нибудь не очень крепкого!
