«Редакция VICE ищет интернов, которые будут переводить иностранные материалы и писать свои. Стажировка не оплачивается, но интерны получат опыт работы в редакции глобальной молодежной медиакомпании. Пишите на нашу почту…»
VICE. Круто. Работать в VICE — настоящая жизнь. Я зачитывался статьями этих сумасшедших журналистов, которые отправляются в горячие точки, снимают дикие репортажи, находят людей, которых никто не может найти. Проживают жизнь, которая стоит того, чтобы за нее бороться. И теперь в России есть своя редакция. Было бы глупо им не написать.
«Добрый вечер! Я хочу стать интерном в вашей редакции. На данный момент учусь на журфаке МГУ. Работал в журнале „Большой город“, арт-блоге Cardboardia.ru и сайте „Москва велосипедная“. Не получается скинуть ссылки на материалы — я их прикреплю. Кроме того (хотя не уверен, что это пригодится), занимаюсь монтажом, в свободное время изучаю motion design, графический дизайн и верстку».
Насчет последнего я не соврал: однажды, начитавшись сказок о том, как много можно заработать, будучи дизайнером, я запоем читал статьи про типографику и изучал видеоуроки на ютубе. Это случилось практически сразу после того, как я передумал быть дизайнером интерьеров, что случилось сразу после того, как я передумал быть музыкантом.
К своему убедительному письму я прикрепил несколько блистательных материалов: заметку о выставке фотографий Стэнли Кубрика, рассказ о том, как я работал наблюдателем на выборах, и очерк, в котором пишу о похмельном утре в общежитии. Ответ поступил неожиданно быстро.
«Привет, Роман, приходи к нам завтра знакомиться в 15:00, сможешь?»
Конечно, смогу.
Офис редакции глобальной молодежной медиакомпании расположился в полупустом маленьком подвале на Краснопресненской. Постоянный штат журнала состоял из четырех человек, включая главного редактора из Америки, которого потом все будут уничтожать за неграмотное управление российским филиалом и который в итоге все провалит. По углам — пачки журналов, которые не удалось реализовать. Но все это будет позже, а пока ребята в ус не дули.
Собеседовала меня маленькая девушка по имени Алиса.
— Расскажи о себе.
— Ну, как я и сказал в письме, я писал для разных изданий, со школы еще.… Тут — для «Большого города», пары блогов.
— А что для «БГ» делал?
— Это была небольшая работа. Честно говоря, больше фотографировал. Для последних страниц. Рубрика «Объявления».
— Ага, понятно.
Мы помолчали.
— А с учебой как? Ты же учишься, да?
— Обычно это не вызывает больших проблем.
— А как с английским? Понимаешь, нам нужно переводить много иностранного текста для сайта.
— Аппер интермидиат.
— Приходи в понедельник к одиннадцати.
После бестолковых пар я приходил в подвал редакции и переводил статьи, очень разные статьи. Про Сирию, про Ливию, про старых проституток и украшения из кошачьей шерсти. Обещание они свое выполнили: за работу я ничего не получал, но и за мной никто не следил. Заманить студентов младших курсов на бесплатную работу — задача, с которой справится даже идиот. Лишь бы в итоге дали бесполезную справку о прохождении практики.
Переводы мои выходили в онлайн, и там я уже не мог их узнать: слишком уж много в них исправляли. Были у меня и вылазки в город: например, однажды я потратил несколько часов, пытаясь выяснить у горожан, продолжили бы они встречаться со своим партнером, если бы у них не было секса. Ответы получил интересные:
1. «Пошел в жопу!»
2. «Ой, давайте вы с другими поговорите!»
3. «Не подходи!»
4. «Не снимай!»
Сдавшись, я пошел в университет и сделал интервью с однокурсниками. Их моложавые лица и идиотские ответы висят на сайте русского VICE до сих пор.
Весна. Везде капает, течет и тает. В маленьких окнах подвала иногда мелькают ноги прохожих, стучат капли за стеклом. Люди в редакции приходят и так же быстро уходят в другие места в поисках лучшей жизни. Я хожу в университет, трачу время там, а потом перевожу в одиночестве статьи, иногда там же играю в компьютер, все равно всем на меня плевать.
Дни шли, мне нравилось, что есть возможность возвращаться домой позже. Однажды Алиса позвала меня к себе в каморку: познакомить с новеньким. Он свежий, хорошо одетый, с чистым лицом, мне до него далеко.
— Это Макс, у нас есть для тебя классная идея.
— Очень приятно. О чем речь?
— У Макса есть идея сделать документальный сюжет, как у западного VICE. Хочешь поучаствовать? Мы, кстати, делали сюжет про крокодиловых наркоманов, не видел?
— Не посчастливилось. А какая тема у вашего фильма?
— Зацеперы, — говорит Макс с каким-то странным акцентом.
— Кто?
— Зацеперы. Я недавно про них узнал. Есть такие ребята, цепляются за поезда, электрички и катаются на крышах. Такой, знаешь, нелегальный экстремальный спорт.
Алиса улыбалась и кивала головой. Идея ей нравилась. И уж тем более нравилась она мне: уже лучше, чем часами переводить тексты.
— Звучит классно, — говорю я, — если хотите, я поищу нам героев, пообщаемся.
— Кул, — говорит Макс.
