В горе кассет и дисков я нахожу нужные болванки: вся жизнь Бонда, все его женщины, тачки и убитые им люди на нескольких дисках. Сажусь в протертое кресло, берусь за сальную мышку и начинаю. Корячусь до обеда, собирая кусочки бондианы. Старый Бонд, новый Бонд, очень старый Бонд. Крейг, Коннери и другие старики: Бонд сменяет сто лиц и проживает несколько удивительных жизней, пока я сижу в офисе в Перово.
Заварил чай. Язычок с ниткой утонул вместе с пакетиком в чашке. Спустя четыре часа получается все та же невразумительная каша, в которой нет никакой динамичности. Наверное, не так уж я и хорош в монтаже. Что я скажу начальнику, когда тот вернется? Опозориться? Через два часа и три чашки чая лучше не становится. Это провал. А потом возвращается Алексей и долго хмурит брови, смотря в мой монитор на проделанную работу.
— Я сегодня откровенно недоволен. У вас была задача, которую я бы выполнил за пятнадцать минут, максимум — за час. Вы ее выполнили кое-как за пять часов. Теперь я вам должен заплатить деньги за то, что вы все это время были тут. Если бы вы решили уйти домой, я бы сохранил деньги. Это, скажите, рационально?
Я закусил губу.
— Наверное, я смогу еще над этим посидеть.
— Это уже не имеет смысла, — раздраженно ответил он, — возьмите деньги и идите домой.
Было очень стыдно, но все же приятно, что домой я возвращаюсь с деньгами.
На следующий день я написал: «Сегодня я вам нужен в офисе?».
«Нет».
Не понадобился и на следующий, и через неделю.
А потом я получил смс: «Есть заказ на доставку. Интересно?».
«Нет».
Снова зима. За окном сугробы, и мы ходим по комнате в шерстяных носках и свитерах, потому что усилить отопление еще не успели. Опять нужно думать, что дарить, на что жить. Я, как всегда, уткнулся в ноутбук, когда пришла она.
— У меня есть отличная идея, как нам заработать на новогодних каникулах и повеселиться.
— Удиви.
— Давай поработаем Дедом Морозом и Снегурочкой!
— Если я скажу, что мне эта идея не нравится, ты же обидишься, да?
— Думаю, да. Может, вырвешься из дома хоть раз, у тебя возможность прямо перед носом, чтобы денег заработать, да и такой опыт смешной, ну чего ты?
Наверное, если бы мне предложили залезть в пушку и выстрелить мною, как ядром, представив это как интересный и смешной опыт, я бы согласился не глядя. «Что-то все-таки со мной не так, — позже думал я, когда мы ехали на кастинг в Люберцы. — Может, научиться говорить „нет“? Я где-то даже видел книжку на эту тему».
Мы трясемся в маршрутке в Люберцы, она смотрит на меня и неловко улыбается. Гопник в шапке-гондоне щелкает на пол семечки. Наша остановка.
— И где это место?
— Карта показывает, что где-то рядом.
— Что-то ни одного офиса не вижу. Тут словно кроме складов ничего нет.
Кастинг, как оказалось, действительно был на каком-то складе, прямо между контейнеров. В центре площадки на стуле сидела девушка с картонным планшетом в руках.
— Так, граждане, не теряем время, надевайте костюмы, начинаем прямо сейчас! Так, вот вы пришли, как ваши фамилии? — показала она на нас пальцем.
Мы назвали наши фамилии.
— Начинайте.
— Уже?
— Конечно. Представьте, что перед вами дети.
Костюм Деда Мороза на мне висел мешком, борода мгновенно пропотела, наряд Снегурочки на ней тоже сидел нелепо. Куча взрослых людей смотрела на нас в ожидании.
— Так. Ну, эм, э-э-э, хо-хо-хо, здравствуйте, детишки! — Я неловко прыгал по складу. — С наступающим вас Новым годом! Давайте поиграем! А кто не будет играть, тому Дед Мороз заморозит нос!
На этих словах я схватил нос своей окончательно растерявшейся подружки. Девушка с планшетом закричала.
— Так, стоп! Нет — нет, нет, это прямо вообще никуда.
— Эта сценка — или что именно?
— Да вообще! У вас опыт какой?
— Если начинать с того момента, как мы сюда зашли, пять минут.
— Положите костюмы на место. Максимум, что я могу вам предложить, роль пингвинов в массовке.
В маршрутке мы ехали молча с тем же гопником. Видимо, он закончил свои дела.
— А давай никому об этом не расскажем?
— Никому.
Когда я был прыщавым девятиклассником, я бы и не подумал, что эта девчонка, с которой я тогда обжимался на втором ярусе кровати в летнем лагере, через много лет вернется и спасет меня от всех моих долгов. Я целовался с ней и ругал себя, дурака, что догадался склеить ее на последний день смены. Через пять часов мы все сядем в лагерные автобусы и, плача, разъедемся по разным городам, а через два месяца навсегда забудем друг о друге. Потом у нас с Ирой будет любовь по переписке, смайлики в «Mail.Ru Агенте», обещания встретиться и в конце концов ожидаемое, но болезненное расставание. И снова останусь только я и мои прыщи. И самое главное, что никто в школе не поверит, что у меня где-то там была девушка.
Чуть ли не в первый раз с того момента она напишет мне спустя пять лет: я уже третьекурсник, думаю об окончании универа, но в большей степени — на что жить и как расплатиться с долгами. Антону — тысячу. Андрею — две с половиной. На еду хотя бы полторы. В кармане пятьсот.
