— Все, ее больше нет, — прошептала охотница, уткнувшись ему в спину. Ее слова пронзили его как гром среди ясного неба и набатом отдались в голове. Ее больше нет! Ферзь перестал барахтаться и уронил руки в воду. Течение реки подхватило их и стало все дальше и дальше уносить от этого места, пока тьма ночи скрывала их от остальных тварей.
Артемида и Ферзь сплавлялись по течению реки километра два, перед тем как выплыть на противоположный берег. Вода смыла их запахи, а твари не видели их во тьме. Первым делом, выбравшись на берег, Артемида проверила спораны и дневник, которые лежали в заднем кармане джинсов. Хорошо, что Рысь запаковала их в целлофановый пакет вместе с горохом и патронами.
— Целы! — выдохнула она. — Вставай Ферзь, пора убираться отсюда, — тихо прошептала девушка, но Ферзь молчал. Он просто сидел, сложив голову на подогнутые колени, и молчал. — Эй, ты чего? — она встала у него за спиной и присела рядом.
— Оставь меня, — отмахнулся тот, не поднимая головы.
— Ну, уж нет дружочек! — вскипела Артемида. — Да, ее больше нет, но она погибла достойной смертью не от шальной пули какого–нибудь мура, килдинга или внешника! Нет, она погибла от лапы чудовища в не равном бою и утащила его за собой. Так что соберись тряпка, найди в себе силы жить и вставай! — прикрикнула охотница. — Или ты хочешь сказать, что Рысь погибла напрасно? Она вывела нас из западни, ради нее мы должны найти в себе силы встать и идти! А если ты слабак, то даже не достоин ее памяти! Можешь оставаться здесь, все равно без живчика скоро копыта отбросишь!
Артемида встала, резко развернулась и зашагала прочь, но ее слова подействовали на Ферзя. Он поднял голову, распрямил плечи и с нескрываемой злобой прошипел девушке в спину.
— Не смей так говорить! Ты ее даже не знала. Я любил ее, у нас были планы на жизнь, на будущее, а теперь все это рухнуло в одночасье! — его голос был полон злости. — Теперь ее нет! — уже тише проговорил он, покачав головой.
— Тогда живи ради памяти о ней! Человек не умрет, пока живет в нашем сердце! — Артемида стукнула кулаком себя в грудь, и эти слова еще больше всколыхнули его душу.
Ферзь закинул автомат на плече и подошел к девушке.
— Идем, — бросил он короткую фразу, но в душе мужчина был благодарен ей за эти слова. Он найдет в себе силы жить дальше. Пускай сейчас его ведут гнев и обида, но потом это пройдет, и останется только память о ней, о Рыси, которую он любил всем сердцем.
Они двинулись вверх по склону песчаной дороги и через минуту через десять вышли к лодочной станции. Уставшие, голодные, мокрые и замерзшие Ферзь и Артемида стали обыскивать лодочные боксы в надежде отыскать сухую одежду, раздобыть какое–нибудь оружие и разжиться драгоценным спиртом, чтобы приготовить раствор живчика. Большая часть боксов была закрыта увесистыми замками, и лишь один попался с довольно хлипким замочком. Ферзь, убедившись в отсутствии зараженных, сбил его парой ударов прикладом автомата.
Глаза, привыкшие к тьме, выхватили картину полного бедлама. В центре бокса стояла старенькая «Казанка» с железными веслами, по стенам висели полки с инструментами, а в дальнем правом углу была навалена куча каких–то старых тряпок. Артемида и Ферзь в полном молчании стали обыскивать бокс. В куче тряпок они отыскали не совсем новые, но пригодные вещи и переоделись. Ферзь надел хлопчатобумажные штаны черного цвета с дыркой на коленке, старую рубаху и плащь–штормовку, а Артемида подобрала себе разного цвета носки, похожие брюки, рубаху и спортивную куртку.
Полки с инструментами подарили им маленький топорик, а вот бардачок лодки заветный «шкалик» спирта, полбутылки какой–то мутной воды и ржавый, кухонный нож.
— Устроимся здесь на ночлег. Я пойду на реку живчик нам приготовлю, а ты пока погляди, может, еще чего полезного найдешь, — Артемида взяла кусок тряпки, спирт, бутылку и нож, как ее окликнул Ферзь.
— Постой, ты разве ничего не чувствуешь? — Ферзь начал принюхиваться, как это делала Рысь. — Мать твою! Кисляк! — вскрикнул он, схватил Артемиду за руку и бросился прочь из бокса.
— Что еще за кисляк? — на ходу спросила девушка, как вдруг до нее дошел кислый запах, а потом она увидела туман.
Он поднимался из низины и двигался прямо на них.
— Ходу, ходу, ходу… — взревел Ферзь. — Иначе погибнем! — он бросился прямо в гущу тумана. Голова тут же отозвалась дикой болью. Артемида почувствовала тошноту, слабость и как начинает трясти ее друга. Его хватка ослабела, а бег в белесом мареве замедлился. Девушка только сильнее стиснула его руку и бросилась бежать и практически тащить умирающего Ферзя за собой.
«Прочь из кластера, прочь! Иначе смерть!», — мысль билась в ее голове, как птица в клетке.
И тут они резко выбежали из тумана, метров в двух от реки. Ферзь споткнулся и упал. Его начала бить крупная дрожь, из носа потекала кровь, а изо рта желтая пена. А потом его тело скрючила судорога. Он застыл в изогнутой позе на песке и резко обмяк. Дыхание прервалось!
Артемида не знала чем так опасен кисляк и сейчас лихорадочно соображала, что можно сделать.
