Попытка собраться избранных членов Учредительного Собрания кончилась арестом Шингарева и Кокошкина, которые присоединены к министрам в Петропавловке. Какая неосторожность! Как можно было доверять «неприкосновенности»! Всецело правы казаки, не пускающие в Питер Каледина, тоже избранного в Учредительное Собрание. /.../
В Бресте начались мирные переговоры. Какой ужас, какой позор, какое низкое предательство! Немцы относятся к большевикам с нескрываемым презрением. Любопытно, что в «Известиях» приветственная речь Иоффе{164} Леопольду Баварскому{165} начата словами: «Господин Главнокомандующий!» А на деле не так: немцы пригрозили семь шкур содрать с делегации, если она посмеет хамить, и Иоффе преспокойно начал речь: «Ваше Королевское Высочество!» Об этом открыто рассказывает Е.А.Беренс, который, к моему великому удивлению, согласился войти в большевицкую делегацию в качестве эксперта по морским делам. Что совершенно нестерпимо — это наглость, с которой большевики обставили свою делегацию: эта бутафория якобы представителей от крестьян, рабочих и солдат (для крестьян нарочно выбрали этакого «пейзана» с длинною бородою, «седого, как лунь, и глупого, как бревно»), эта растрепанная дура Биценко{166}, которая, когда какой-то немецкий офицер хотел ей поцеловать руку, вырвала свою лапу (думаю, к удовольствию офицера). Какая жалость, что старое правительство помиловало ее после убийства Сахарова, вместо того, чтобы вздернуть. Было бы одной стервой меньше на Руси! /.../
Сегодня папа под великим секретом сообщил мне о некоем заговоре, который организует Еллинский{167}. План такой: несколько летчиков, поднявшись с Невы на гидропланах, засыпят Смольный бомбами, а на другой день утром Питер проснется под новым, заранее составленным правительством (папа предполагает: премьер — А.Ф.Кони, министр торговли — В.И.Ковалевский, министр внутренних дел — В.Л.Бурцев, министр иностранных дел — Б.В.Савинков, военный министр — кто-нибудь из генералов, до прибытия Корнилова, который будет провозглашен президентом республики и назначит на этот пост кого-нибудь из своих друзей, статс-секретарь по казачьим делам — Б.Д.Самсонов, юстиции — И.С.Маргулиес, народного просвещения — сам папа, земледелия — Еллинский, финансов — Н.Н.Кутлер{168} или кто-нибудь из москвичей и т.д.). Еллинский сам хочет лететь и метать бомбы (воображаю!). Все это, конечно, совершенно детские игрушки: так перевороты не производятся. Но папа очень увлечен этой идеей, и я ему не противоречил. Скажем только, что, по-моему, хотя я и не знаток, подняться на гидроплане с замерзшей Невы нельзя.
Погиб, как герой, и казак М.А.Караулов{169}, растерзанный солдатнею на ст. Прохладная. Защищался до последней пули. Жалко безумно: красочная была фигура — этакий Тарас Бульба, мог бы очень пригодиться России. И вот — несчастная погибель; уходят люди крепкие, патриоты. Недавно убили в Питере прапорщика Волка, того самого офицера со стальными глазами, про которого я, познакомившись с ним летом, сказал, что у него из глаз «Бонапартик смотрит, пока маленький. Но — он подрастет!» Увы, не подрос! /.../
