Пародирование реалистической литературы
и интеллектуального дискурса (табл. 1, 16, 19). Хотя такие вещи случаются примерно в два раза реже, чем пародирование
собственно соцреализма (если, однако, мерять по общему объему в страницах, то
это не так, ибо критике реализма посвящены целые романы), это не делает их
менее яркими. Наиболее известные примеры – прямые пародии, созданные клонами знаменитых
русских писателей в «Голубом сале», которые неоднократно обсуждались. Более чем
скептическое отношение автора к чудотворному воздействию классической русской
литературы на публику достигает абсурдного заострения в «Юбилее», где на заводе
изготавливают «чеховых» путем забоя и обработки живых людей; в «Дисморфомании»,
где перемешиваются настоящие сумасшедшие с героями Шекспира; в «Романе»,
концовка которого обычно интерпретируется (справедливо) как убийство не только
Романа –героя, но и романа – романа; в задушевных беседах героев «Сердец
четырех» (см. примеры в разделе 3); в кошмарной «Насте», где поедание
зажаренной дочери целиком происходит в псевдочеховской атмосфере; в «Соловьиной
роще», где сама ткань классического языка мелкими сдвигами превращается в бессмыслицу;
в “
Приведу лишь один пример, где Сорокин демонстрирует фатальную перепутанность разных, совершенно разных дискурсов в одной голове. Голова эта – прокурорская, что опять навевает на мысль о неразрывной связи абсурдного дискурса, власти и насилия:
