Ника лежала на пляже, наслаждаясь лучами солнца, которое все выше поднималось над темными скалами. Она приоткрыла глаза, видя перед собой все ту же картинку, как и десять минут назад. Саша с Альбертом плыли вдали, их головы то исчезали, то вновь появлялись среди недобрых темных волн. Лика же нелепо по-собачьи плавала вдоль берега, каждые три-пять метров останавливаясь и пытаясь нащупать дно. Процедура эта была не особенно приятной: Ника сама, зайдя в море, сразу же поморщилась от боли, наступая на острую крупную гальку. Но она хорошо плавала, и поскольку море было достаточно глубоким, то уже в нескольких метрах от берега она легла на воду, пытаясь быстрыми движениями согреться в холодной воде. Ника давно уже не плавала в море, когда его температура была ниже двадцати пяти градусов, а пляж представлял собой груду камней, лишь слегка обточенных волнами и отдыхающими. Мягкий белый песочек Доминиканы и египетские кораллы встречали ее на отдыхе, но даже в таком случае, она предпочитала плавать в бассейне, чтобы не сушить свою кожу чрезмерно соленой водой. Неужели теперь ее удел холодное осеннее Черное море с его каменистыми пляжами и водорослями, гниющими после шторма прямо не берегу?
– Как же хорошо! – Ника и не заметила, как возле нее оказалась Анжелика, загородившая солнечный свет, и в попытке вытереться полотенцем обрызгавшая ее высохшее тело холодными солеными каплями. – Почему вы… то есть ты, не купаешься больше?
– Мне одного раза вполне достаточно, – сказала Ника, осторожно переворачиваясь на живот на своем жестком пляжном коврике, который лишь слегка защищал ее от впивавшихся в тело камней. – А мужчины наши далеко уплыли?
– Да, за ними не угонишься, так хорошо плавают, а я вот никак не могу научиться, – Анжелика попыталась улечься на мокрое полотенце, которым только что закончила вытирать свои волосы.
– Да в такую погоду и я бы не рискнула далеко уплывать.
– Странно, мне кажется, я вижу уже только одну голову, – сказала Лика, замерев в полу-сидячем положении и вглядываясь вдаль.
Ника нехотя приподнялась и оглянулась. Пляж был почти пустым и в море, кроме двух игравших в воде подростков лет десяти-двенадцати уже никого не было. Только по направлению к берегу издали плыл мужчина, судя по всему, это был Саша.
– Не волнуйся, если бы что-то случилось, мы бы заметили, – произнесла Ника. – Возможно, Альберт решил сплавать до пляжа в соседней бухте. Он говорил, что очень хорошо плавает.
Уже через несколько минут, Саша выбрался на берег и, отряхивая с себя соленую холодную воду, подошел к девушкам.
– Где ты потерял Альберта? – с улыбкой и одновременно легкой тревогой в голосе спросила Ника.
– Да он решил сплавать в соседнюю бухту. Хорошо плавает, не обгонишь.
– Ну вот я же тебе говорила, – Ника повернулась к Анжелике. – Все нормально. А почему же ты с ним не поплыл? – спросила она у Саши.
– Подустал уже немного, я доплыл бы, но неохота напрягаться.
– А что там такого интересного в этой бухте? – с детским любопытством просила Лика.
– Ну вообще, очень красивый вид был с моря. Возможно, действительно стоит в следующий раз сходить на дальний пляж. Альберт обещал доплыть назад или вернуться берегом. Просил не уходить без него.
– Нет, ну, конечно же, подождем. Мало ли что.
Ника поудобнее улеглась на своем коврике, справа от нее продолжила пытаться загореть Анжелика, а Саша пристроился слева на своем небольшом полотенце, подложив под голову свернутые шорты. Солнце же решило прекратить согревать загорающих и спрятаться в темной облачной постели, в воздухе начали появляться влажные признаки начинающегося дождя.
Лика лежала на мокром полотенце и никак не могла согреться. Она второй раз в жизни была на море, и оно опять было холодным. В прошлом году им не повезло. Жаркие июльские дни по какой-то непонятной причине сопровождались холодными ночами, когда вечером для выхода на улицу приходилось одевать на себя летние вещи и ту единственную кофту, которую она взяла с собой в предвкушении жары. Кофта и тонкие хлопковое брюки на ногах не спасали. Большая часть группы, вероятно не в первый раз посещавшая Крым, взяла с собой плотные джинсы и ветровки и вполне комфортно чувствовала себя на вечерних гуляниях. Море тем летом казалось особенно холодным, когда она заходила в него в тридцатипятиградусную жару, а на доске у спасательного пункта мелом каждое утро выводилась издевательская надпись с латинской «т» с кружочком слева сверху и тире семнадцать (максимум девятнадцать) градусов. Но и тогда она наслаждалась холодной свежестью и была счастлива от того, что впервые в жизни купается в море. Воспоминания захлестнули ее и сейчас, когда она опять ощутила этот прежде незнакомый соленый вкус брызг, летящих в лицо, и вновь на мгновение почувствовала себя счастливой.
