Присоединившись к движению разрозненных групп зевак, я довольно скоро добрался до цели путешествия. Я не могу сказать, что был как-то потрясен внешним видом – путешествуя по Европе, видывал немало более интересных архитектурно строений, но, опустившись вниз, я понял, что ноги мои столбенеют. Со всех сторон на меня смотрели пустые глазницы, света с улицы было недостаточно, горели свечи. Тусклый тревожный полумрак в царстве смерти, люди куда-то делись, и я оказался один. Я готов был увидеть Ренату за любой стеной и почувствовать дыхание Демона на улице. Бросился с закрывающимися глазами назад, поскользнулся, моя рука уткнулась в мокрый камень, нет, череп, мои пальцы скользнули по глазницам, разверзстому в вечной неутолимой жажде пищи и похоти безгубому рту…
Подыматься по ступеням пришлось с таким же усилием, как в управляемом сне, когда не хватает энергии. Холодный воздух взбодрил, но крупная дрожь овладела моим телом. Мелькнула мысль – лучше б остался в Праге… Но смысл жить, проведя жизнь на постели от колыбели до смертного одра? Зато безопасно. Глинтвейн в местном кабаке в каком-то старинном подвале был незамысловат, но горяч и заборист. Следуя идее исключительно согреться, а не напиться, я тянул уже третью глиняную чашку. Когда ко мне подсел местный пьянчужка, я был даже не слишком против, хотелось переключиться на общение с кем-то более живым, чем полутысячелетние черепа, и более пьяным, чем я.
– А ты думаешь, они тут всегда так лежали, черепа энти? А? – начал он как-то уж совсем без обиняков и именно с той темы, от которой я хотел бы отойти.
– Да Бог с ними с черепами, любезный. А скажи мне, всегда ль тут такая погода?
– Ты мне зубы не заговаривай! – грохнул он кружкой по столу. – Я все тебе расскажу! Я ж тут служил в церкви сторожем!
Интересно, смогу я его вырубить, если кинется? Надеюсь, ножа у него нет…
– Так вот, слушай.
Он сделал движение, намереваясь меня обнять, отвратительный пивно-самогонно-чесночный перегар ударил мне в лицо. Слегка отстранил его руку, он потерял равновесие и почти стукнулся мордой о некрашеный стол. Ладно, нестрашно, пусть продолжает.
– Ну, вот! – он не понял моего движения, но обниматься больше не лез. – Раз в год в позднюю осень, ночью, обычно в дождь, сюда приезжает телега. В ней двое в капюшонах, а в телеге полным-полно энтих самых черепов… Да, аж падают на дорогу. Громко так… Мне еще бывший смотритель рассказывал, я не верил, пока сам, понимаешь, не увидел. А еще у них факелы. Только им факелы не нужны, потому что они глазами светят. Там свет такой, ну как от облака на небе, только ярче. Ну вот, они приезжают, ключами своими, значит, дверь в храм открывают, один на входе стоит, сторожит как бы, а другой черепа по одному-то и меняет, те, что в церкви, на те, что в телеге, к утру только управляются. Про меня они знают, но знают, что я только в комнатке своей сижу тихо, как мышка, трясусь и бехеровку пью. Вот, а ты говоришь! – сказал он как-то внезапно. – Пойду отолью.
И пропал, каналья, естественно. Пришлось платить и за него, благо марки здесь тоже были в ходу, а напил мерзавец не на много. Возможно, я был не первый слушатель байки за сегодня. Дорога обратно сначала казалась скучной, за окном снова шел дождь, капли стекали по стеклам, иногда подсвечиваемым дорожными огнями, попутные деревеньки уже спали. Но по мере приближения к Праге мысли о хозяйке моего ночлега стали занимать меня все больше. Да, тут не пахло романтикой или интересной беседой, но живая развратная плоть заставила мое сердце забиться быстрее стука колес.
Дорога от вокзала заняла минут 15. В кабаке было темно, что странно, и нехорошие мысли стали посещать меня. Не хватало еще искать ночлег в ночи. Я постучал несколько раз, в конце концов, внутри раздались шаги, и на пороге показалась она.
– Ты вернулся… хорошо. Я закрыла кабак, решила, что лучше мы побудем вдвоем… Ты будешь мыться или сразу пойдем?
Тут она потупилась и, возможно, даже покраснела, но вряд ли сильнее, чем я.
– Я, пожалуй, в ванну, если можно. – произнес я слегка срывающимся голосом.
Мысль о том, что я пахну козлом и одеждой козла добавила уверенности в моем решении.
– Пойдем, покажу, но ты недолго…
