Я попросил заказать такси, деньги весьма кстати оказались в выпавшем на пол портмоне пана Калюжного. Весу, надо отметить, он был немалого, и мне понадобилась помощь официанта, чтобы погрузить его в машину. Несколько более сложной задачей оказалось поднять его на третий этаж, но, к счастью, он начал приходить в себя, и нести его не пришлось. Он еще довольно долго не собирался утихомириваться, так что пришлось выкурить с ним сигару и выпить коньяку, пока его храп не стал наконец превалирующим над всеми звуками в доме, включая вновь разгулявшийся ливень.
Наутро, впрочем, он вопреки моим ожиданиям был бодр и свеж и ждал меня внизу к завтраку. Мне также был выдан приличествующий нашему торжественному мероприятию костюм в виде смокинга и даже цилиндра. В таком наряде нам предстояло для начала отправиться в церковь, дабы отмолить наши бывшие и ожидающиеся прегрешения. Обряд был весьма формален, во всяком случае, я ничего не почувствовал. Пожалуй, запах ладана, какой-то особенно пронзительный в этот раз, и полуоборот в мою сторону миловидной прихожанки в шляпке оставили наибольшее впечатление. Далее был еще более скучный обед, состоявший из поросячьего колена с кнедликами и без алкоголя, дабы не оскорбить духов. Потом стала собираться собственно компания адептов. Как и следовало ожидать, среди них были расфуфыренные старухи с горящими от возбуждения глазами, пара очень серьезных лысеющих типов с моноклями и, конечно, некая выряженная цыганкой дама без определенного возраста и национальности.
– Это медиум? – не удержался я.
– Да нет, ну что ты, я ж говорил тебе вчера, просто ты уже был пьян, как свинья.
– ?
– Медиум – Вальтазар, слепой мальчик, ты не слышал, что ли?
Я пробормотал что-то извинительно-невнятное.
Мероприятие было спланировано должным образом – за высокопоставленными особами прибыли кареты, народ попроще, включая нас, был отправлен на такси. Нас доставили на набережную Влтавы, где всех уже ждали лодки. Отсвет закатных облаков в волнах и фонари на носу лодок создавали атмосферу если не мистическую, то сказочную. Обещанного медиума, впрочем, нигде не было видно, вероятно это в глазах постановщиков составляло некую интригу спектакля. Плыли мы не очень долго, завернули в конечном итоге в темную незаметную с русла реки протоку и остановились у крошечной пристани рядом с каменной стеной. На берегу нас ждали пару человек с факелами, которые помогли выбраться из лодок «графиням». В стене образовалось дверное отверстие, из которого пахнуло склепом. По мокрым стенам носились тени от факелов сопровождающих, некоторые нервические особы в группе время от времени издавали тревожные вздохи, в общем, представление, несмотря на легкую переигранность, производило приятное впечатление.
Путь завершился в довольно тесной, но с высоким, недосягаемым для света факелов и нескольких стоящих на столе свечей, потолком комнате, из мебели был круглый каменный стол и довольно простые, явно принесенные только на это мероприятие стулья числом участников плюс один. Никаких инструкций не было, и мы расселись, шумно двигая стулья, старым дамам была оказана соответствующая вежливая помощь. Прошло минут десять, ничего не происходило, факелы потрескивали, иногда по стене проскальзывала тень летучей мыши. Я хотел уж было обратиться к своему приятелю с вопросом: «Ну и?», но в этот момент совсем крохотная, не более четырех дюймов, дверка приоткрылась, из нее вышел ребенок лет десяти-одиннадцати в мантии и черных очках. Прекрасная постановка, мелькнуло в голове.
Я ждал типичного развития событий – планшетки или блюдечка, совместного чтения молитв или мантр, но дело пошло совершенно иным образом. Мальчик каким-то сиплым, словно простуженным голосом произнес странную фразу: «Вам тут слишком темно, ничего не видно». И очень быстро, почти молниеносно, погасил стоящие на столе свечи. Факелы колыхнулись, выпустили столп искр и угасли, оставив только остаточное свечение на сетчатке глаз. В кромешной темноте стало немного не по себе. Где-то за стеной было отчетливо слышно, как капает вода, за столом повисло тревожное молчание.
– А кто это у нас тут пришел?
Голос донесся оттуда, где стоял медиум, но был не то что не детский, а принадлежал дряхлому старику. Я почувствовал, что в мой локоть впились чьи-то пальцы, видимо одной из «графинь», по правде говоря, мне тоже захотелось подержаться за элемент успокаивающей реальности.
– Это наши гости, будь с ними вежлив, пожалуйста, – это уже явно мальчик, точно из того же угла.
– Чего же наши любезные гости хотят?
– Я хочу услышать Иоанна Крестителя, – это уже я.
Я? Да не хотел я этого! Или хотел?
– Ааааа, любитель отрезанных голов проявился (!!!!!), не про твою честь святых вызывать!
Ужас охватил меня, да и пальцы «графини» разжались, и стол скрипнул противно, отодвигаясь.
– Наполеона! – это, похоже, один из джентльменов в пенсне.
