Тут мне пришло в голову, что нас здесь, на заброшенном маяке, вряд ли кто вознамерится искать – расстояние до места катастрофы слишком велико, а то, что выживших там нет – слишком очевидно. Но, с другой стороны, что может быть заметней на фоне грозового неба, чем свет давно не работающего маяка? К счастью, несмотря на неисправность механизма, весь инструмент для розжига огня был в готовности, и спички специальные и форсунка какая-то для запала, в общем, через пару минут я снова мог помогать морякам обрести ориентир в бурном море. Мой сигнал не остался незамеченным и на суше, и вскоре пара повозок со стороны места трагедии двинулась в сторону маяка. Убедившись в серьезности их намерений, я при помощи специальной крышечки на палке погасил огонь и предпочел спуститься к Аннет со своей добычей.
– Где ты был? Я начала волноваться.
– Открывал новые земли для своей королевы и совершал нападения на испанские галеоны.
Вид мой, особенно с саблей был вполне победительный.
– Прикройте свою наготу, Ваше величество, наши возлюбленные подданные едут поприветствовать тебя.
Это было уже практически хамство, но я был воодушевлен своими достижениями. Надо отдать ей должное, она прониклась моей уверенностью и приняла правила игры – старое одеяло было перекинуто через плечо со всей возможной элегантностью. Гости не заставили себя ждать, вскоре послышались и топот копыт, и ржание, и возбужденно-подозрительные голоса. Пришлось выйти им навстречу, пока сомнения их не усилились. Это были совершенно грязно-коричневого – как в одежде, так и в лицах – люди, речь их была столь далека от лондонского диалекта, что понял я их не сразу, тем не менее, удалось их успокоить и рассказать в общих чертах о нашем счастливом спасении.
В дом они (почему – выяснится позже) входить категорически отказались, но были крайне счастливы получить одну бутылку рома из моей коллекции, более того, было обещано снабдить нас кое-какими продуктами, и, к моему удивлению, через час после отбытия делегации, к нам прибежал изрядно запыхавшийся мальчик с половиной хлеба, десятком картофелин, полудюжиной яиц и небольшим куском сомнительного бекона. Он же и передал, что староста отправился уже в поселок, где есть телеграф, дабы сообщить властям о случившейся катастрофе, ну и заодно передать о нас, так что, завтра, не сомневайтесь, ну, в крайнем случае, в понедельник к нам приедет полиция. На этом гонец удалился, оставив нас надвигающимся сумеркам.
Предприняв на всякий случай кое-какие меры предосторожности, а именно – подперев дверь тяжелой скамьей, я почувствовал себя в относительной безопасности, если мерять по последним дням моей жизни – почти в полной. Сомнительно, конечно, что я смогу справиться с этим сбродом саблей, вздумай они нас линчевать ночью, но агрессивных намерений я в них не заметил. Чтобы Аннет сама по себе заинтересовала их не слишком чистые души в плотском смысле, я не увидел, а отсутствие у нас богатств, для целей грабежа, было очевидно. В итоге через полчаса чайник кипятился, картошка пеклась, наполняя комнату ни с чем не сравнимым ароматом, особенно на фоне накатившего голода, яйца с беконом были предусмотрительно оставлены на завтрак. Одежда наша высохла к тому времени, и мы переоделись к романтическому ужину.
Бутылка рома была добита, очаг уютно потрескивал, тень котелка дрожала на стене, костюм Арлекина отливал золотом, ассоциации как-то плавно перешли к театру и к сказке про Карабаса.
– Помнишь, как Буратино проткнул нарисованный на стене очаг?
– Да, детская сказка.
– Хорошие сказки никогда не бывают только для забавы малышей, как правило, есть скрытые метафизические или алхимические ссылки.
– Да что ж тут такого алхимического?
– Здесь как раз все просто: котел, нарисованный на стене, – это Атанор с вылупляющимся яйцом, но суть в том, что и Атанор, и яйцо, и вообще алхимическое делание в данном случае – только иллюзия. Прорубая дыру в экране и убивая, фактически, процесс фаллическим символом, этот деревянный Голем открывает мир новой, чуть более реальной реальности… Кстати, картина с черным котлом, красным огнем и белым светом из пробитой дырки в лишний раз подчеркивает наличие у автора понимания основных алхимических цветов.
– Прекрасно, – она театрально зааплодировала, – а Снежная королева?
– Изволь, моя королева.
Я посмотрел на нее, мерцающую в полумраке костюмом, с бронзовым от освещения лицом, с тонкой шеей и обнаженными ключицами…Взгляд мой, видимо, был столь очевидно говорящим, что она, слегка отстранилась.
– Здесь, в этой грязи, я не мылась сутки… Плевать, будем животными!
