Губы ее, прикосновение горячей груди, упругая податливость спины, костюм, не знаю, как открывается, рывок, треск ниток, стянуть до пояса, поцелуи везде, вкус соли, слабый запах духов и ее тела, дыхание, прикосновение ее пальцев и ногтей по груди, губы, вкус крови, ногти впиваются в спину, она ниже, ремень отстегнут, да, еще там, нет, еще, да, иди ко мне, одежда сорвана, запах старого одеяла и ее плоти, какие великолепные ноги, вкус ее, стон, да, еще, крик, какая она мокрая, водопад, в ней, крики, быстро, по спине у меня длинные борозды от ногтей, ногами обхватила меня, кричит не останавливаясь, мечется в бешеной скачке, под ней озеро, по спине у меня кровь, во рту тоже, еще конвульсии, сейчас от крика лопнут легкие, она сломает мне позвоночник ногами, подожди, не в меня, иди сюда, поласкаю…
Одеяло сушится у огня, Арлекин порван безнадежно, впрочем, выходить в таком одеянии к местным все равно было бы, если уж не рискованно, то не оправданно, точно. Чай с ромом обнявшись – прекрасно. Спина на всякий случай тоже продезинфицирована.
– Прости, я тебя не сильно повредила? – и улыбка ее чувственная влажным ртом.
– На чем мы остановились? На Снежной королеве?
– Нет, не надо, не хочу снега, расскажи о себе…
…Стук в дверь. Надеть хотя бы штаны. Сабля под рукой.
– Кто там?
– Откройте, полиция.
– Мы ждали вас только завтра, – отодвигая скамейку и открывая дверь.
– Ну, дело такое серьезное, что пришлось поторопиться, прошу извинить за то, что отвлекаю.
Он то ли профессионально, то ли с мужским интересом взглянул на полуприкрытую одеялом Аннет.
– Вот мое удостоверение, – кивнув головой и даже щелкнув, кажется, каблуками, – инспектор Мак Кинли.
Полицейский, похоже, в этот раз настоящий, был высок и подтянут.
– Я – N, к сожалению, по понятным причинам все наши (кивнул головой в сторону Аннет) документы погибли в катастрофе, лишь чудо сохранило нам жизнь.
– Понимаю, действительно сказочное везение, можете рассказать подробнее? Позволите присесть?
– Располагайтесь, не сочтите за негостеприимство – здесь, конечно, не отель в Сити. Я даже, честно говоря, не уверен, что не нарушил закон, разместившись здесь, но положение, сами понимаете, было отчаянным.
– Ничего страшного, маяк все равно заброшен, а единственный владелец жилища уж как месяц в ином мире. Сбросился с маяка в море, затосковал, бедняга. Местные говорят – ходит иногда, маяк зажигает, они б и не приехали сюда ночью. Ну, да это все бабские сплетни. Думаю, вы вполне можете здесь остаться, по крайней мере, до завтра. Я вернусь сегодня в город, могу передать сообщение кому-то из ваших родных или друзей.
– Да, если не сложно, телеграфируйте моему мужу в Берлин, я напишу Вам адрес, – это полуголая Аннет из постели.
Мужу?!!!
– Безусловно, сударыня, – с еще большим интересом, граничащим с неприличием, он посмотрел в ее сторону.
– Вам, N?
– Нет, благодарю, у меня нет знакомых, которых бы настолько тревожила моя судьба.
– Ваше право, давайте вернемся к катастрофе.
Он присел за грязный стол и приготовился записывать.
Я потратил примерно полчаса на рассказ, в сущности, ничего не скрывая, Аннет, которая вызывала теперь довольно смешанные чувства, вставляла изредка малозначащие комментарии.
– Спасибо за потраченное время, – он поднялся, – мы с вами еще встретимся в любом случае, как минимум, нужно будет что-то решить с вашими документами, завтра я пришлю к вам полисмена с какими-нибудь вещами и продуктами, у него же будут инструкции, что вам делать дальше, это место, прошу, не покидайте. Да, мужу Вашему я телеграфирую.
Еще более наглый взгляд, дверь закрылась, скамья с противным скрипом встала на свое место, камин треснул пару раз невпопад, оставив нас в неприятной тишине.
– Ой, ну перестань, не строй из себя моралиста, вряд ли ты собирался предлагать мне руку и сердце. Я была благодарна тебе, ты мне приятен во всех отношениях, да, занялась с тобой любовью, потому что хотела этого, более того – сделаю это еще не раз. А с мужем у меня прекрасные дружеские отношения. Покажи мне маяк.
Это без всякого перехода.
Она была права. Кое-как одев ее, в ход пошел даже непромокаемый плащ, мы двинулись к маяку, было уже совершенно темно, шел дождь, пахло мокрой травой, долетал звук ударов волн о скалу – шторм усиливался. Пока поднимались по лестнице в неверном свете факела, приходилось постоянно поддерживать ее за талию, ветер завывал на лестнице, волны были все гулче, идея подниматься стала казаться неудачной. Впрочем, наверху, особенно после того, как я разжег огонь, стало хорошо. Грохот волн, белые гребни которых подсвечивались огнем маяка, удары капель дождя по уцелевшим стеклам, и ее взгляд с искрами в зрачках. Пламя разгорелось, в башне стало даже жарко, предусмотрительно захваченный ром добавил огня внутри.
– А когда у меня еще это будет на маяке?
