Она затащила меня в подвальный паб, где взяла себе бокал белого вина, а мне виски, и открыла саквояж, даже не пытаясь меня спросить, фактически у всех, благо всех не было никого, на виду.
– Но это же не то!!! Ты сам хоть понимаешь, что это не то??? Забыл вообще все? В смысле, это можно использовать, материал не так уж плох, но это совершенно не то, что я просила!!!
Вид у меня был, судя по всему, совершенно ничего не понимающий, и она смирилась.
– Расскажи, что помнишь за последнюю неделю.
Рассказ занял полчаса примерно, за это время нам дважды обновили бокалы. Я говорил чуть отстраненно, мне самому история казалась крайне странной, даже придуманной или приснившейся, я пытался фиксировать какие-то события, которые можно было бы проверить из альтернативных источников, голос мой был низок и слегка хрипловат, такое часто бывает, когда говоришь о вещах не совсем земных, она слушала не перебивая, покачивая иногда в такт головой или отбивая чечетку пальцами по столу, я не вдавался в интимные детали моих похождений, но некоторые были слишком уж на поверхности, в момент рассказа про создание Всадника без головы ее пробило безудержным, почти нервическим смехом так, что она то ли рукой, то ли грудью опрокинула бокал с вином, я, увлеченный рассказом, не смог его поймать, и он, прокатившись по столу и разлив желтоватую жидкость, звонко разбился о пол, к нам было направился официант, но Ольга столь изящно изобразила пальцами успокаивающий жест и столь очаровательно улыбнулась, что инцидент был исчерпан.
– Итак, – сказала она в заключение, – ты реально забыл все, чему тебя учили, не понимаешь очевидных знаков, не делаешь простейших умозаключений, жив остался чудом, видимо, в этом есть какой-то смысл. Это и хорошо, и плохо. С одной стороны, ты не можешь навредить обществу, а лишь себе, с другой – пользы от потраченного на тебя времени тоже не будет. Я возьму, пожалуй, на себя ответственность и попробую вытащить из глубин твоей памяти то, что еще возможно сохранилось. Идем.
Мы наскоро расплатились, добавив за разбитый бокал и доставленные неудобства, я чуть было не забыл саквояж, пришлось возвращаться за ним от двери.
– Могла бы помочь тантрическая магия, но извини, мне сейчас не очень хочется до тебя дотрагиваться, может позже, когда отмоешься от грязи… Попробуем другое.
Мы прошлись по темным переулкам, закралось ощущение тревоги, но удалось его отогнать ощущением неизбежности, она зашла в какую-то неприметную и от этого еще более сомнительную лавку, оставив меня ждать на улице, вернулась минут через 15 со свертком, которым бесцеремонно составила голове компанию в бауле. Финалом нашего путешествия оказалась задняя дверца небольшой часовни, у Ольги в руках появился старинный ключ, словно она носила его с утра, ожидая нашей встречи, а может, взяла сейчас в лавке – этакое место для магических упражнений, сдается по часам. Место, когда она зажгла факел, оказалось престранное: в центре стоял прямоугольный стол с емкостями различной формы и совершенно неясным предназначением, а на каменной стене виднелись цепи с наручниками.
– Ставь сюда.
Саквояж был водружен на стол.
– Ты – сюда.
Она показала мне место у стены с цепями.
– Подними руки.
Я слушался, завороженный ее предельной решимостью и явным, в отличие от моего, пониманием смысла происходящего. Мои руки оказались в кандалах, она встала на специально, словно для этих целей, стоящий стульчик.
– Это, чтобы ты держал себя в руках, ловелас мой.
Проделав процедуру обездвиживания меня, она принялась за голову, та была извлечена из баула и погружена в подобающих размеров таз, вскоре там же оказались какие-то резко пахнущие ингредиенты из свертка, были зажжены свечи по углам стола и какие-то благовония, Ольга при этом что-то негромко говорила на языке, который был мне не знаком, запахло анисом, и, возможно, гашишем, но я не был в этом уверен, набор запахов был слишком сложным и насыщенным. Дальнейшее происходящее стало навевать мысли, что я во сне: она скинула с себя платье, положила на стол и улеглась на него сверху так, чтобы я мог рассмотреть ее.
– Ну, видишь, я не напрасно подстраховалась.
Усмехнулась она, глядя, как возбуждение охватывает меня.
– Уж так вышло, что думаешь ты не всегда головой, а мне нужен кратчайший путь. Итак, пока наш новый дружок становится к нам ближе при помощи старинного рецепта, я постараюсь напомнить тебе то, чему ты учился.
– Новый дружок – это голова, и она расхохоталась.
