Ана лежала с открытыми глазами, и взор её ничего не мог разглядеть. В комнате было темно, пахло ещё не выветрившимся запахом душистого мыла и воды. Удобная кровать с белыми простынями и одеялом, мягким и приятным.
Мысли девушки уносили её в далёкие мечтания, несбыточные и восхитительные. Потом она переключилась на сеньору. Такая молодая, красивая, и в то же время в ней что-то проскакивало, что пугало девушку. Она не могла в этом разобраться, но тревога уже засела в ней.
«Как она выглядит! – восхищённо думала Ана. – Какое лицо и тело! Такие женщины всегда нравятся мужчинам. А что я?» – она вздохнула, спохватилась, что её услышит сеньора в другой комнате и затихла.
«Почему она сказала, что я должна быть не любопытной, и ничего не подслушивать и не подглядывать? Хотя это её дело. – Ана продлила свои мысли и ещё подумала: – Есть ли у неё муж? И спросить нельзя – она предупредила. И почему нельзя никому говорить, где она и куда и с кем пошла или поехала? Но лучше об этом не думать. Обещала не бить и то благо! Боже! Не позволь мне сделать ошибку и оставь меня с этой сеньорой навсегда!»
Утро Ана встала рано и без шума стала одеваться. Новое платье оказалось ей велико, но было так красиво, что она даже в свете начинающегося утра не могла отказать себе в удовольствии покрасоваться перед маленьким зеркальцем, что висело на стене.
Старые стоптанные туфли, как сказала бы сеньора, Ане казались верхом новизны и красоты. Немного великоваты, но так красивы! Одна ночная рубашка с ворохом кружев и оборок казалась ей прекрасным королевским платьем для бала, и она сложила её аккуратно и нежно, положив на застеленную постель.
Заглянула в комнату сеньоры. Та спала, укрывшись тёплым одеялом и вставать не собиралась. Ана тихо прикрыла дверь и остановилась, не зная, чем заняться. Никто ей не сказал её основные обязанности, и она легла на кровать, устремив глаза в потолок.
Было странно ощущать возможность ничего не делать. А дома она бы уже больше часа работала по хозяйству, а мать уже не раз бы обругала её. И волна радости и благодарности взрывом ворвалась ей в сердце.
И не ощутила в душе никакого сожаления, что родной дом покинут и, возможно, навсегда. За неё хорошо заплатили, остальное в её руках. Как вести себя, как относиться к сеньоре и вообще выполнять её приказы и поручения быстро и точно? Это не страшило Ану. Дома было куда хуже и страшнее. Но глаза сеньоры иногда казались ей страшными. Это мелькало, мгновенно исчезало, но оно было, и внушало тревогу.
Ильда встала поздно и позвала Ану тихим голосом. Та тотчас появилась в дверях, вопросительно глядя на Ильду:
– Чего изволите, сеньора?
– Я вчера не всё тебе поведала, Ана. Сегодня у нас с тобой трудный день. Я постараюсь тебе всё рассказать, чтобы ты смогла работать чётко и точно. Закажи нам завтрак. Постарайся сама в этом преуспеть, пока я буду одеваться.
Ана перепугалась, но поклонилась и без вопросов ушла в коридор искать служанку, которая могла ей в этом помочь. Волнение и страх угнетали молодую девушку, но она решительно стала искать хоть кого-то.
Всё же ей удалось справиться с этим первым заданием, и служанка вскоре появилась с подносом, на котором стояли чашки, тарелочки и ложечки.
– Ты молодец, Ана, – заметила Ильда, дождавшись ухода служанки. – Я сомневалась в твоих способностях. Всё же ты никогда не бывала в гостиницах. Но и я оказалась не на высоте с этим платьем, – и она кивнула на своё платье, сидящее несколько мешковато и нелепо на тонкой фигурке Аны. – Ладно, ты ведь не ела ещё. Садись, тут на двоих хватит. Начни с фруктов, так полезнее.
Ана поколебалась, вспомнила наставления хозяйки и, поблагодарив, села к столу. Завтрак оказался божественным, особенно паштет из печени и румяные голуби, по одному на человека.
– Простите, сеньора, мне убрать посуду или позвать служанку?
– Позови служанку, и приготовься к походу по лавкам. Мне необходимо купить тебе одежду и всё необходимое для тебя. И помоги мне одеться.
Они вышли на улицу. Ветер с океана был холодным, обещал дождь, Ильда куталась в мягкий мех манто. Ана вынуждена была мёрзнуть на ветру в одном платье, накинув на плечи тёплый платок хозяйки.
В большой лавке хозяин рассыпался в приветствиях и тут же предложил сеньоре сесть в кресло, вопросительно посмотрев на Ану.
– Это моя служанка – её надо прилично одеть, сеньор. Вы уж постарайтесь. Иди с сеньором, Ана. Он сам подберёт тебе все необходимое для жизни.
Ана со смущением и робко последовала за хозяином. Через полчаса она вышла из примерочной в новом форменном платье, переднике, туфлях, шляпке, а в руках несла тёплый плащ и перчатки.
Ильда осмотрела её, молча кивнула и расплатилась. Молвила коротко:
– Надень плащ, перчатки и иди за мной.
Они вышли. Направились к гостинице и вскоре остановились перед короткой лестницей. Ильда подумала немного и отпустила служанку:
– Можешь пройтись по улицам, но не заходи далеко, Возьми рейс на мелкие покупки. Потом вернёшься в номер и жди меня там. Для всех ты ничего обо мне не знаешь, как договорились.
В голове Ильды последние дни постоянно вертелась мысль о Диего. Как он устроился в том Элваше? Скоро ли он пришлёт мне письмо? А я до сих пор не все буквы успела выучить, не то, что читать!
В голове возникли воспоминания о доне Бастиане. Он становился всё настойчивее и требовал все большего. Она продолжала колебаться и никак не решалась переступить определённый порог. И завтра, возможно, у них произойдёт окончательный разговор. Она страшилась его и не готовилась к своей защите. Ничего не приготовила и для его смерти.
Завтра он будет требовать того, к чему она так и не была готова. А от Диего всё ещё нет вестей. Прошло уже полтора месяца, а у неё ничего нет, и она все больше чувствует нерешительность, неуверенность.
Она вернулась, потребовала заложить карету и поехала к морю, подальше от города. Там, на скале, пронизанной холодным ветром, стояла в надежде простудиться и тем самым отсрочить принятие рокового решения.
Кучер в недоумении наблюдал за сеньорой и радовался, что может подождать её в тёплой карете. Она вернулась, окоченев и едва попадая зуб на зуб. Забилась в угол кареты и до гостиницы не проронила ни слова.
Ещё не поднявшись наверх, распорядилась срочно приготовить лохань с горячей водой. Смертельно хотелось нагреться и лечь в постель. Она с ужасом подумала о болезни.
Ложась в постель, Ильда бросила Ане:
– Ты тоже искупайся, пока есть вода. На дворе собачий холод. И завтра не смей мне мешать, если я не проснусь. Я должна заболеть.
Ана в страхе кивнула и тотчас полезла купаться, тихо наслаждаясь теплом воды и благоуханием мыла.
Ильда встала лишь ближе к полудню и походила по комнате, прислушиваясь к состоянию тела и головы. Ничего не обнаружила, что говорило бы о болезни. Это удивило её и немного успокоило. Она прошептала себе:
– Стало быть, так пожелала Великая Мать Акровери. Значит, нет смысла убегать от судьбы и лишь следует подготовиться.
Она позвала Ану:
– Приготовь мне лучшее платье. У меня сегодня важная встреча. Будешь сопровождать меня в карете. И подождёшь меня в ней, сколько понадобится.
– Как скажете, сеньора, – поклонилась Ана.
Она вынесла несколько платьев. Ильда тщательно выбрала одно. В молчании оделась с помощью Аны, надушилась и надела лучшие драгоценности. Мало, но очень красивые и дорогие.
В молчании уселась в карету, подождала дона Инасио и они поехала на приём, где и должно произойти объяснение.
– Ана, сиди и жди, – зачем-то бросила Ильда и с гордо поднятой головой направилась по лестнице внутрь.
Дон Инасио учтиво открыл перед нею дверь, пропуская вперёд. В приёмной народу было мало. Это немного успокоило Ильду. Дон Инасио, понимая её состояние, ненавязчиво успокаивал её, уговаривая, словно ребёнка.
– Вы можете рассчитывать на очень многое, донна, – говорил он ласково. – И вы мудро поступили, удалив супруга подальше. Кстати, куда он исчез?
– В Алжир! – очень серьёзно ответила она, но голову не повернула.
Дон Инасио усмехнулся мрачной шутке Ильды и вопросительно посмотрел на секретаря, обходившего посетителей.
– Сеньора, вам необходимо подождать. Зайдёте после трёх посетителей, – секретарь не изменился в лице, и понять его было невозможно. Своё дело он в совершенстве усвоил и порога дозволенного не переступал.
Ильда тоже показала характер. Лицо её закаменело, и по нему тоже ничего нельзя было понять.
Она не отвечала на попытки дона Инасио затеять никчёмный разговор, и тот наконец отстал, терпеливо ожидая вызова.
Когда её вызвали, она даже не вздрогнула и величественно прошествовала за дверь, прикрыв её аккуратно и тихо.
– Боже! Ильда! Наконец-то я дождался!
– Можно было бы и раньше меня впустить, – недовольно ответила она.
– Дорогая! Мне необходимо соблюсти приличия, и это как раз тот момент.
– Я так и поняла, но ждать всегда неприятно.
– Прошу меня извинить, дорогая! Я и так с трудом выдержал эти сорок минут. Но я готов выслушать твои претензии, дорогая Ильдита!
– Какие у меня могут быть претензии? Никаких. Лишь страх перед небольшой аферой останавливает меня.
– Я все тебе прощу! Говори без страха! Тем более, что я не верю, что у тебя могут быть такие уж серьёзные прегрешения. А мелкие у нас всегда находятся в избытке. Говори!
– Помнится, я намекала на свой брак с д’Арбаледо. Так вот, этот брак с ним был фиктивным, мы лишь выдавали себя за супругов. На самом деле таковыми мы не были.
– Господи! И ты столько времени скрывала это от меня! Это же так прекрасно, Ильдита!
– Я не понимаю, дон Бастиан!
– Ну при чем тут «дон», Ильда! Я уже изнемогаю от страстного желания слиться с тобой и никогда не расходиться. Никогда!
Он припал к её руке и долго не отнимал своих губ. Потом пристально смотрел в её глаза, излучавшие тепло и страсть, которую она не хотела скрыть. Мужчина это отлично понимал и распалялся быстро и агрессивно.
Он что-то хотел сказать, передумал и неожиданно впился в её губы своими. Она вздрогнула, но он подумал, что от страсти. Его тело прижалось к горячему дрожащему телу женщины, и он продолжал целовать её, при вялом сопротивлении Ильды.
Она оторвала его от себя, воскликнув гневно:
– Сеньор! Что вы себе позволяете? Я не го… – она не закончила, как он с новой силой принялся ловить её губы и после некоторого сопротивления целовал долго и страстно. Потом проговорил хрипло, но уверенно:
– Для меня высшим счастьем было бы сделать тебе официальное предложение руки и сердца. Что ты на это скажешь? Я всё положу к твоим ногам, если мы сегодня же сольёмся в единое целое! Быстрее говори «да»!
– Я повременю, сеньор, – ответила она, тяжело дыша и вздрагивая. – Ты меня приглашаешь к себе в дом?
– Как ты догадлива, любовь моя! Жду тебя в своей карете в семь вечера.
– Где будет ждать твоя карета? – её голос хрипел и дрожал.
От этого вопроса дон Бастиан даже покраснел от волнения, поняв, что лёд начал таять и готов был проломиться под ним, окунув в блаженство и восторг.
– Я пришлю Инасио, он скажет, – заикаясь, ответил он и бросился к ней на колени, обнимая ноги и целуя их. – Ты меня спасла от неминуемой гибели, Ильдита, моя принцесса! Ты – моё божество, любимая!
Она с трудом держала себя в руках, наблюдая его излияния и метущиеся в панике или восторге глаза. И понимала, что он не играет, не хочет казаться влюблённым. Он был им, и страсть переполняла его всего.
Временами она тоже заикалась, пытаясь совладать с собой. Он принимал это за её волнение и переживания любовных признаний.
– Дон Бастиан, прошу вас перестать, – наконец вымолвила она прерывающимся голосом взволнованной женщины. – Мне пора уходить. В приёмной ждут люди.
Дон Бастиан словно очнулся и стал извиняться.
– Боже! Я обо всем забыл, моя принцесса! Прости меня! Ты права. Я зашёл слишком далеко.
– Приведём себя в порядок и побыстрее.
Через три минуты она спокойно вышла из кабинета и в сопровождении дона Инасио вышла на улицу. Карета была на месте.
– Спасибо, дон Инасио, – проговорила она несколько холодновато, чем удивила главного судью. – Вы мне очень помогли, и я не забуду вашего шага. До скорого свидания, милый мой дон Инасио, – и она поцеловала его в щеку. Тот расплылся в восторженной улыбке.
Она в молчании доехала до гостиницы. В номере она неторопливо разделась, швырнула платье на кровать, одела тёплый халат, накинула плед на плечи, и села в кресло, поджав ноги. Лицо её было задумчивым и злым.
Ана со страхом наблюдала свою госпожу, не смела ничего спросить и удалилась в другую комнату, ожидая призыва.
Ильда так и не позвала служанку и не пожелала ужинать. Сама Ана тоже не осмелилась заказать ужин для себя и легла спать голодная и озабоченная.
Вечером следующего дня Ана влетела в комнату с трубочкой в руке. Лицо выражало не то радость, не то тревогу.
– Что стряслось? – грубо спросила Ильда.
– Какой-то сеньор просил передать вам у порога гостиницы вот это, – и протянула трубочку.
– Что это? – неприветливо спросила Ильда, беря протянутое.
– Не знаю, сеньора. Меня просили передать, – повторила она.
Ильда повертела трубочку и развязала ленточку и шнурок с печаткой. Внутри оказался лист бумаги с чёткими крупными буквами. Осмотрела печатку и узнала в ней Диего. Вскочила на ноги и принялась разбирать буквы и слова. Давалось это с трудом, но все же через пять минут ей удалось прочитать письмо Диего.
Её лицо сияло красками. То бледнело, то краснело и постоянно меняло выражение. Волнение не давало сосредоточиться, и она заставила себя успокоиться.
Посидела немного, взяла письмо и стала читать заново. Получилось лучше. Но некоторые слова пришлось додумывать. С чтением у неё ещё не все получалось. И все же смысл она понимала.
Писал он о месте своего жилища, которое находилось вблизи городских конюшен, что недалеко от церкви Святого Гавриила, а дальше нужно спросить донну Асунсьон. Что смертельно скучает, что письмо отправить сложно, но можно, и что он с нетерпением ждёт ответа и рассказа о её жизни и времени их свидания. Потом много нежных слов и мечтаний. Это последнее сильно её взволновало, и она ещё несколько раз перечитывала именно это место.
Отложила письмо и задумалась. Смертельно захотелось бросить всё и мчаться к нему, соединиться с ним и отмыться от липких, как ей казалось, рук дона Бастиана. Даже вскочила и хотела кликнуть Ану, но передумала, и, взяв себя в руки, отругала мысленно.
Но поделиться своими радостями и горестями очень захотелось. Ильда всё-таки кликнула Ану и приказала заказать шикарный ужин. Смеркалось, приближался вечер, и пора было зажигать свечи.
Пока Ана готовила ужин, Ильда ещё раз перечитала письмо и порадовалась, увидев в нем сильную любовь Диего и заботу о ней. Вот какими понятными и большими буквами написал ей. Зато мало, а хотелось намного больше. Запомнила место его квартирования и спрятала письмо за корсет.
– Ана, – проговорила Ильда, вытерев рот салфеткой, – ты не против поговорить со мной до сна?
– Как скажете, сеньора. Я всегда готова вам услужить.
– Садись на кровать, а я буду тебе рассказывать о себе. Без передачи, конечно. Ты девочка понятливая и я просто напоминаю.
Ана согласно кивнула и скромно уселась с краю. Ильда забралась туда основательно и сказала:
– Ты должна знать, что у меня имеется супруг. Он далеко, в другом городе. Он меня ждет, и я стремлюсь к нему всем сердцем. Но тут у меня есть дела, очень важные дела. Поэтому я должна пару месяцев подождать.
– Простите, сеньора, но как же вы можете себе поз… – она не закончила, как Ильда перебила Ану:
– Не осуждай меня. Это все запланировано, и отступить я не имею права. Я так решила, и я всё завершу, как задумано. А мужа своего я очень люблю, а ещё больше уважаю. Он для меня столько сделал, что иначе я никогда не позволю себе поступить. Ты меня понимаешь, Ана?
Девушка энергично затрясла головой, ничего не понимая.
– Ну да ладно! Это не так важно. Я только и делаю, что мечтаю побыстрее с ним встретиться, и эти два месяца для меня станут настоящим кошмаром и нескончаемой пыткой! Выдержу ли я всё это?
– Вам это так необходимо, сеньора? – осмелилась спросить Ана.
– Очень, Ана! Без этого я буду презирать себя, а обещание маме окажется не выполненным. Допустить такого я не имею права.
Она замолчала, переживая сказанное. Строго посмотрела на Ану. Та под её взглядом немного поёжилась. Ильда заметила реакцию и внутренне усмехнулась, понимая, что девушка побаивается её. Это было положительной реакцией для хозяйки. Показалось, что так и должно быть. И она проговорила:
– Будешь мне преданной – я тебе устрою отличную жизнь, Ана.
– Я и так вам предана, сеньора, – пролепетала девушка. – Я просто не осмелюсь поступить против вас, донна Ильда!
Госпожа посмотрела на неё пристальными глазами, вздохнула и молвила:
– Я верю тебе, девочка. Но бывают такие положения, что трудно быть уверенной даже в самой себе. И это ты должна усвоить. Стой всегда на выбранной позиции, и ты не проиграешь.
– Да, сеньора! – с уверенностью ответила Ана. Ильда помолчала, отпила глоток вина, спросила:
– Выпьешь немного?
– Что вы, сеньора! Я не пью вина.
– Молодец! Но я бы хотела, чтобы ты знала, что всё, что ты увидишь или узнаешь про меня – осталось бы только с тобой. Никто твоего мнения не должен знать. Ты это строго уясни и соблюдай неукоснительно.
– Я это поняла, сеньора. Я так и буду поступать,
– Ты не посетила родной дом, Ана. А воскресенье прошло. Что так?
Девушка не ответила, опустила глаза и не могла собраться с духом. Ильда настояла, и та всё же ответила, потупившись:
– Мне не хотелось, донна Ильда. Мне страшно туда прийти…
– Это почему? – удивилась Ильда, с любопытством смотря на побледневшее лицо Аны.
– Они будут требовать денег, а их у меня нет. Начнут бить, не поверят, и могут отобрать одежду, что вы купили мне, сеньора. Простите меня…
– Ну что ж, девочка. Настаивать не стану. Поступай, как знаешь. А куда ты дела свой золотой, что я тебе заплатила за месяц?
После некоторого смущённого молчания, Ана ответила:
– Я купила себе вот эти серёжки, донна Ильда, – и показала их, откинув с уха прядь волос.
Ильде показалось, что девушка сильно испугалась наказания. А затем со вздохом встала, подошла к столику и открыла свой ларец.
– Иди сюда, Ана. – Девушка подошла. – Тебе нравится вот этот крестик с рубином?
– Очень, сеньора! – воскликнула Ана с блеском в глазах.
– Возьми и носи. Это тебе подарок от меня. Цепочка золотая. Он будет смотреться с твоими серёжками из граната. Бери, бери! Ты же знаешь, что я за тобой два дня наблюдала. Значит, ты заслужила. И не беспокойся о его стоимости. Такой молоденькой девушке плохо без украшений. И не возражай больше!
– Ой, сеньора! Спасибо, но мне так неловко!.. Спасибо большое, донна Ильда!
Они ещё долго болтали, и Ильда мимоходом поведала ей о многом из своей жизни. Лишь о своём рабстве она ничего не сказала, и ещё некоторые моменты жизни не раскрыла. Девчонке нет нужды знать всё. А перед сном предупредила строго и значительно:
– Держи язык за зубами, Ана. От этого для тебя будет многое зависеть.
– Да, сеньора! – коротко бросила Ана и преданно смотрела в потемневшие глаза хозяйки. – Иди спать. У меня завтра трудный день. Возможно, и ночь.
Дон Инасио зашёл к ней после обеда и с довольным видом сказал:
– Мне поручено, моя донна Ильда, отвезти вас в дом дона Бастиана. Вы готовы, прелесть моя?
– Не совсем, дон Инасио. Мне как-то не по себе. Неловко вот так сразу…
– Что вы говорите, донна! Разве это сразу? Ничуть! Я был уверен, что вы сдадитесь намного раньше. Но вижу, что вы и сейчас не уверены в себе, колеблетесь, моя ласточка африканская!
Ильда с некоторым возмущением посмотрела на сводника, но не улыбнулась. Инасио даже посерьёзнел, заметив её хмурое лицо.
– Не надо так волноваться, донна! Ваш возлюбленный столько мне про вас наговорил, что всего даже я не смог запомнить. Он так покорен вами!
– Да что во мне такого, чего нет в других женщинах? Многие намного красивее меня, а вы такое говорите!
– Не скажите, моя принцесса! В вас есть то, что так волнует и заставляет мужские сердца биться ускоренно, а плоть трепещет от желания… обладать вами. Да вы и сами это прекрасно знаете, моя плутовка всех принцесс! Ха-ха!
– Вам не кажется, что вы оскорбляете меня, дон Инасио? – строго блеснула глазами Ильда. – Как вы можете такое говорить мне прямо в лицо?
– Зато я говорю вам правду, донна! А это много значит в нашем порочном обществе, сплошь погрязшем во лжи и интригах.
Она подозрительно уставилась на судью, но ничего фальшивого не заметила. Дон Инасио был на этот раз искренен и не вилял, как часто делал. Это немного подняло её настроение, и она с кокетливой усмешкой спросила:
– А я сильно интригую, дон Инасио? Как считаете?
– Конечно, интригуете, моя принцесса, но наш виадор этого не знает. А я не намерен раскрывать ему глаза. Я слишком хорошо к вам отношусь, моя красавица! Признаюсь в грешных мыслях, моя принцесса. Мечтаю хоть раз оказаться в ваших объятиях, простите за грубость и откровенность.
– Я это давно заметила и знала, дон Инасио, – весело усмехалась Ильда, и они оба засмеялись, довольные друг другом. – А, знаете, мой покровитель, я могу и согласиться с вами, дон Инасио! – И жеманно стрельнула в него чёрными глазами, вызывающими и обещающими.
– Я не ослышался, моя принцесса? Неужели такое возможно! Я поверить не осмеливаюсь, донна!
– И правильно делаете, дон Инасио. Это лишь предположения. Многое зависит от того, что я буду иметь с этого! – она засмеялась и кокетливо повела плечом, заблестев глазами.
Они опять смеялись, а судья заметил, успокоившись:
– Как же мне приятно находиться в вашем обществе, принцесса! Какое удовольствие я испытываю рядом с вами! Я даже забрасываю дела в суде, спеша хоть на полчаса побыть с вами, донна!
– Мне кажется, что мы хорошо понимаем друг друга, дон Инасио! – улыбалась Ильда и добавила: – Возможно, мы станем друзьями! И даже больше… но это в будущем. Не сейчас.
Довольные и возбуждённые, они спустились к крыльцу и уселись в карету. Женщина позволила судье держать её за руку, ей казалось, что это прикосновение как-то успокаивает её, придаёт уверенности и надёжности.
Вечерело, но в окнах ещё не виднелся свет. Было тепло, хотя зима стучала в двери и окна. Ветер из Африки приносил тепло, и Ильда даже немного порозовела под плащом с меховой оторочкой. Она распахнула его, а Инасио устремил жадный взгляд на пышную грудь, выпиравшую из выреза платья. Заметив это, проговорила таинственно:
– Вы могли бы обладать этим… помогая мне…
– Проказница! Настоящая проказница и соблазнительница! – судья пылал и не мог скрыть своего плотского чувства, – Вы сведёте меня с ума, принцесса!
– Бойтесь этого, дон Инасио! – ответила Ильда и поспешила покинуть карету, не обращая внимания на разгорячённого воображением овидора.
Он тоскливым взглядом проводил Ильду, вздохнул и полез в карету.